Предвкушение лета....

Опасная это вещь - предвкушение чего-либо,а лета тем более.Бывает предвкушаешь,планируешь,мечтаешь ...да и восклицаешь в оконцовке - ах,как быстро оно,лето пролетело!!!! Вот и сейчас - вынырнула к десятому числу. А лето уже несется и набирает обороты. Народ не только что-то спланировал на эти месяцы,но уже и вовсю реализует...

Сад балует своим уютом. Открыла сезон в своей садовой комнате. Купила наконец-то книгу семейства Янковских. Мы сейчас много читаем и собираем информации о наших местах. Я,например,открыла для себя несколько новый имен. И стыдно,что не знала о них,об этих людях,раньше. Недавно была во Владике и целенаправленно сходила в музей. Сейчас мне нужны еще две книги,но,увы,их нигде нет,на всех сайтах вывеска - товар закончился!!!!! ну что же,по крайней мере,я знаю,чего мне хочется...

Фотографии ,как всегда у меня,загрузились вперемешку,так что буду комментировать по мере размещение.

Была на экскурсии воооот на таком огромной ракетном крейсере. 250 метров в длину. Впечатлило! Особенно высота,до воды 24 метра,как-то расхотелось дублировать "Титаник".

Заглянула в университетский парк в Находке. Или сквер,или как там еще назвать. Вспомнилась мне женщина-садовник,которая все тут планировала. Ходила по вытоптанной глинистой лужайке и чертила что-то себе прутиком на земле и записывала в блокнот. И вот результат,спустя 15 лет.

Это я со своей командой "умняриков" выхватила диплом и 1 место. заслуга моя только в том,что собрала команду и вывезла. остальное сами-сами...

Умудрилась выбраться на курсы. Понравилось.

Потом побывала на военно-патриотическом фестивале " Найди себя!". Девушки-барабанщицы - визитная карточка Владика. Это так их представили.Но зрелище и правда было отменное.

Маршировали отряды юнармии,представители всякий военных училищ и профильных классов. В следующем году мне выставлять здесь свою команду. Поэтому присматривалась,примеривалась и т.д.

На что я глазела с удовольствием,так на квадрокоптеры. будете смеяться,но мне их полеты напоминали чемпионат по квиддичу.

На творческой выставке во Владике можно было фотографировать все подряд,но я же забыла и фотоаппарат и телефон. Поэтому подходила ко всем и просила,сделайте для меня фото и вышлите на "царап". Реакция была самая разная. Победили два варианта: " это что,новый способ знакомства?" и " ну до чего только мошенники не додумаются!". И только один человек сжалился и сделал для меня фото самой понравившейся мне нэцке. Мне кажется,что этот сюжет - иллюстрация всей моей жизни.

В этом году я расстаюсь со своими учениками в детском саду. Вот двое уже выпустились,остальные в июле. На детсад у меня теперь совсем не хватает времени.

Сад радовал в этом году своим майским цветением - как впрочем каждый год. Но почему-то каждый раз это кажется особенно красивым. Становлюсь сентиментальной. Видимо старею.Или как говорит один мой близкий человек - появилось время на эмоции.

Впервые в жизни купила себе очки от солнца. Никогда не носила,собственно и теперь большей частью таскаю в сумочке,НО они у меня есть)))))))) Не прошло и пятидесяти лет)))))

Владик,после моей деревенской глуши, навалился чудовищной головной болью,одышкой,упадком сил и всего за час пребывания в нем. Отвыкла я от больших городов. Помчалась на морвокзал дышать "чилимой" и мазутом,привыкать заново.

Багульник в саду радовал как никогда своим цветением.

Вот он какой огромный этот крейсер! гулкий,нагретый солнцем и пустынный - все на своих рабочих местах,парада в нашу честь не предполагалось.

Тренируюсь перед предстоящими вылазками в горы.

Просто порадовало глаз))))

У нас новый член семьи. Предыдущего унес огромный орлан. В общем шесть лет взаимной любви и понимания, а также шесть килограммов характера и неповторимости исчезли в одночасье. И мы все замолчали и застыли в своем горе. Дом опустел. Ждали чуда два месяца. Вдруг жив и вернется. Потом нашли замену. Это помесь с диким лесным котом,с кожаными пятками и довольно агрессивным нравом.

 Ах,сейчас ходить в лес одно удовольствие,если ,конечно внимательно смотреть под ноги.

 Все просто благоухает пионами. В чаще они ярко-розовые,на солнце белоснежные.

 И орхидеи!!!!

 И полное умиротворение!

Вот такой вот сумбур! Но это все же лучше,чем молчание! Всем яркого,солнечного лета! Будьте счастливы!

О текучке...

А текучка,как зыбучий песок,мелкими событиями и фактами заметает даже ближайшее прошлое мгновенно. То что было совсем недавно вдруг обнаруживается под толстым слоем новых дел и впечатлений. И теперь я сама себя хвалю за то,что умудрилась вырвать себя в мини-отпуск в конце марта.
                                                          ***
Этот год,новым его просто уже не поворачивается язык назвать,до краев наполнен движением. Я прям живу теперь под девизом - "движение - жизнь!" и двигаюсь-двигаюсь в буквальном и переносном смысле.
                                                          ***
Несколько лет занималась посткроссингом. Обожаю получать открытки из разных мест. Приятно думать,что где-то за тридевять земель,под пальмой или на льдине,тебе пишется очередная открытка. И самой хочется делиться настроением и эмоциями. Но потом все застопорилось. Открытки стало покупать все труднее и труднее. Ну нет их и все. И я это дело забросила. Недавно была во Владивостоке. И совершенно случайно набрела на очаровательный магазин открыток и такую же чудесную работницу в нем. И как результат - я снова в посткроссинге и с запасом открыток на все случаи жизни))))).
                                                          ***
Так случилось,что последнее время редко добираюсь до церкви.Понятно,что причины объективные и разные,но в душе-то мира нет. Во время поездки освободила время для посещения храма. Он находится довольно высоко на сопке,а я еще и дороги толком не знала и наплутала достаточно.День выдался жарким и я ползла в гору,между какими -то домиками,по отвесным лестницам,вдоль дороги с вереницей машин. И думала о Его пути и смеялась в душе над своей собственной слабостью и жаждой. Странно,чем тяжелее было мне идти,тем яснее становилась голова и логичнее рассуждения. Навстречу мне попались совсем молодые люди другой конфессии и неожиданно стали расспрашивать не иду ли я в храм и можно ли им тоже как-нибудь туда зайти. Странный разговор посреди пыльной улицы в реве машин. Меньше всего мне тогда хотелось с кем-то общаться,но я не могла не поговорить. Только почему спросили именно меня? Потом было еще минут двадцать пути и я в прохладной тени стен. В общем к моему приходу там было закрыто. Но это меня не расстроило,главное,что я пришла,а молиться можно и перед входом. Уходя я заметила еще одну дорогу вниз и поняла,что это более краткий путь,но лестница почти вертикальная. Навстречу мне поднимался мужчина,ведя под руку молоденькую девушку. Странно,вот так вот идти вдвоем по узенькой лестнице,подумалось мне. Я отошла в сторону,пропуская их. Мужчина меня поблагодарил. " Вам труднее! Я могу и подождать!" - ответила я,подразумевая такой тяжелый подъем. "Даже такая помощь и понимание нам в радость!" - ответил он и я заметила,что девушка,видимо его дочь,инвалид. И он тянул ее практически на себе весь путь. Спуск был ничем не легче подъема. Ноги ныли,солнце палило. Лестница переходя местами в тропинку,вилась среди старинных домишек. Некоторые уже были подготовлены под снос и в разломы стен была видна изнанка многих жизней. В одном месте лежал кусок печи в изразцах с васильками. Редкая вещь в наших-то местах изразцы. Да и работа старинная. Грустью веяло от этих развалин. Ниже стоял совсем обжитой домик красного кирпича,который за годы стал темно-бордовым. Крошечный палисадник перед ним ухожен. Так и тянет зайти и узнать,кто там живет. Еще один пролет лестницы и я на тихой улице. Параллельно ей,ниже, шумная главная. У подножья сталкиваюсь еще с одной парой туристов. Взмыленные и растерянные,примерно как я час назад,они уточняют,как добраться туда и показывают вверх. Я поднимаю голову,вижу освещенную солнцем башню храма и указываю на лестничку.
                                                        ***
Не люблю возвращаться в те места,где не была счастлива. Память устроена так,что все грустное переживается заново. Не знаю,что меня толкнуло выйти на этой остановке. Вышла. И удивилась. Тропинка по которой лет сорок назад все ходили от остановки через дубовую рощицу осталась прежней. Вышла к дому. Окна-двери настежь. Жильцов выселили. Взглянула на окна нашего бывшего пристанища. Захотелось зайти внутрь и пройтись еще раз по скрипучей деревянной лестнице наверх. У самого входа я услышала голоса - бомжи ругались из-за найденной рухляди и настроение заходить пропало.
И я медленно пошла по улочке,зачем-то все время оглядываясь назад. Что-то было знакомо до боли,но что-то было совсем не так. Ага,асфальт. Раньше это была просто каменистая дорога. Дошла до дома,возле которого играли и болтали  все живущие на улочке дети,пока не спускались сумерки и матери не начинали зазывать нас домой. Странно сидеть на той же лавочке из бревна и смотреть на нынешних детей,носящихся мимо. Прошла жизнь. На балкон вышла моя бывшая одноклассница. Прищурилась в мою сторону и...не узнала. Был тот момент,когда не хотелось быть узнанной. Я все смотрела на улочку,казалось еще мгновение и вдалеке мелькнет мамин плащик. Стало смеркаться. Апрельский ветерок зазнобил и заторопил. А я,замерзнув на лавочке,все не хотела уходить,надеясь,что может быть меня позовут ужинать и я, прыгая через две ступеньки на второй этаж, буду лихорадочно придумывать вескую причину,по которой не вымыта посуда.
                                                         

Дети солнца...

Прокопич стыдился своей работы. И было тому две причины.Первая.Все его друзья-знакомые уже не работали в его возрасте. Гоняли на рыбалку, пили пивко в тени старых дач,ездили по детям-внукам. Вторая. Он работал водителем на школьном автобусе. В школе для этих детей...ну вы понимаете каких. Этот факт он тщательно скрывал,хотя понимал,что стыдиться тут нечего. И все ж ничего не мог с собой поделать. Детей этих он никогда никуда не возил. Их вообще не принято было выводить в большой мир. А в остальном он был доволен. Целыми днями он надраивал свой старенький автобус. Упросил жену сшить новые чехлы на сиденья и ситцевые занавески в тон. Двигатель работал как часы и он еще ни разу не подвел директрису,отвозя ее на совещания и в командировки. Платили вовремя и хорошо. Надбавки к зарплате за работу в таком учреждении...ну вы понимаете каком...распространялись и на обслуживающий персонал. Питался он бесплатно в школьной столовой,хоть и нелегально,но никому не было до этого дела. Но все равно, было ощущение того,что платят ему даром,что совестно пользоваться тем,что все эти блага доставались только за счет этих вот маленьких бедолаг,ну вы уже поняли каких...
С сентября вдруг что-то вздрогнуло и изменилось в вечном Дне сурка этого заведения. Пришли новые приказы и программа по социализации и воспитанию детей. Собрали коллектив.Пояснили и объяснили.Решили начать социализацию поездкой в зоосад. Мол,и народу там мало,и свежий воздух опять же,и лечение животными и положительными эмоциями. Подготовка к "социализации" заняла неделю. Вот уж он намаялся,выправляя путевой лист за город,оснащая салон автобуса ремнями и всевозможными наклейками,предъявляя по третьему кругу техпаспорт, медкнижку и аптечку. А главное объясняя все и каждому кого,куда и зачем он повезет.Утром,глядя на патологически одинаковые лица " ангелов" и "детей солнца" с вечно застывшим на них изумлением ко всему окружающему,Прокопич почувствовал дурноту,как перед взлетом самолета и закурил. Взмыленные нянька с воспитателем подсаживали,пристегивали,поправляли,считали этих...в общем контингент. Учительша не спеша делала снимки для отчета и поправляла панамки на стриженых головах всех возрастов.
Двинулись в путь. Ошеломленные новизной и количеством впечатлений "ангелы" молчали,уткнувшись носами в стекла,от чего те запотевали вокруг отпечатков патологически одинаковых носов и лбов.
За пять километров до места назначения решили сделать остановку. Нянька и воспитатель таскали по очереди каждого в кусты,застегивали,заправляли,вытирали и отправляли в автобус. Учительша поила водой и поправляла панамки с дурацкой эмблемой "солнечной школы". Дети устали и расшумелись. Прокопич курил,прислонясь к капоту и думал о том,что эта поездка никогда не кончится,а ведь еще и до места не добрались. " Фааааааа!" - прокатился мимо него знакомый микрик с соседом. Он сделал приветственный жест Прокопичу,удерживая другой рукой корзину пышной рассады,а его жена,сидя за рулем,фафакнула еще раз. Настроение окончательно испортилось. " Да езжай уже!" - досадливо махнул он рукой и отвернулся. Фафаканье сменилось визгом полицейской сирены. " Достали эти пенсики за рулем! Дед,ну ты где встал! Нельзя здесь парковаться!"- начал тот,что помоложе. Тот,что постарше одёрнул его и потребовал документы. И началось всё то же,что изводило Прокопича целую неделю - техосмотр,наклейки,ремни безопасности. Все были с ним предельно вежливы и чем вежливее,тем тошнотнее ему становилось. " В общем,будем Вас штрафовать!" - подытожил старшой. Прокопич подписал протокол в указанных местах,повертел в уработанных за жизнь руках водительские права, перелистал зачем-то пачку бумажек,подготовленных к поездке,оглянулся на автобус. " Слышь,старшой,ну раз все так х....во,на вот тебе это всё! Управляй сам!" - он сунул в руки ДПСнику все документы,оглянулся еще раз на автобус,в запотевших окнах которого пузырились патологически похожие лица детей....ну сами понимаете каких,и пошел по дороге. " Эй,дед,ты куда?" - изумленно закричал младшой полицейский. Прокопич оглянулся,лица ДПСников мало отличались от тех,в окнах автобуса,на них также отпечаталось вечное изумление "детей солнца". " На автобус и домой! На пенсию!"- вдруг захохотал водитель и припустил рысью вдоль трассы,не обращая внимание на визг полицейской сирены вдогонку.

Подружки...

« А знаешь, она была редкостной сукой, ее мать! Чтоб отпросить Люсю на танцы мы и грядки пололи, и пол мыли, и волосы ей расчесывали!» - Мирра щурится, как от сигаретного дыма и откидывает в сторону руку, ладонью вверх. Она не курит давно, но привычка в манерах осталась. Иногда она в руки берет пустой мундштук и постукивает им о столешницу. Она некрасива и элегантна до невозможности. Глядя на единственное кольцо, изящный браслет или часики понимаешь – во первых – это дорого, во вторых -стильно и в третьих- неподражаемо. « Мне всегда было жаль Люсю! Ах, как бы могла сложиться ее жизнь! У такой красивой девочки просто должно было все сложиться красиво! Таки да! Красота и ум не всегда счастье! А ведь она еще была  и умна!» Мирра роется в огромной лаковой шкатулке и выуживает подарочную коробочку. Со скрипом открывает слежавшийся картон и достает пузатые золотые часики с толстым стеклом . На дужке – суровая нитка с пломбой и картонным ярлычком. Часики кажутся смешными. « Ты знаешь, сколько это стоило на старые деньги? Огромная сумма. Но он мог себе позволить. Скажи, могли быть дурные намерения у мужчины с таким подарком?» - часики лежат на полированной крышке шкатулки и перемигиваются  с хрустальной люстрой. Я молчу. Я мало что знаю о той жизни, кроме выражения « старые деньги». « Заберешь?!»- то ли спрашивает, то ли утверждает она. И я понимаю, что она свыклась с ними, как с воспоминаниями. «Оставьте себе. Вы столько лет их хранили!» - « Ты что, я ж не нищая!» - восклицает она, но я вижу, что мое решение ей приятно.  Она снова распахивает шкатулку и достает десятки подарочных коробочек. Чего там только нет! Золотые часики ,и правда, блекнут на фоне всего великолепия.

                                                        * **

« И ты отказалась! А та не настояла! Еще бы! И мать твоя была такая же! Тоже не стала забирать!»-от возмущения она постукивала пальцами по столу и огромные камни  серег  в оттянутых мочках, казалось, тоже дрожали от возмущения. « Помню я, как их подружка приехала из Конго, вся в золоте! Вот уж кто вышел замуж удачнее всех! Лилька с твоей матерью не знали, что на себя надеть, чтоб лицом в грязь не ударить. Решили собраться у нас. Я конечно стол накрыла. Миррка к себе не очень-то хотела приглашать, хотя могла бы! У нее одна люстра – целое состояние! » Я про подругу из Конго слышу первый раз и мне это, правда, интереснее, чем люстра. « Она твоей матери такие драгоценности одолжила на встречу! Невозможно представить, сколько это стоит! Лилька со своим золотом из Алжира была как в бижутерии!!» « А Мирра то тут при чем ,в этой истории?» « Сводница! Из-за этих часов готова была Люську этому дураку сосватать! Правда и он на вечер приперся, всё ел ее глазами! А жена его эта в золотых цепях, толщиной в веревку пришла! Может и дорого, но безвкусно!» Понемногу передо мной стали вырисовываться детали давней истории. « Ну вот, выходит она была права! Он ведь назло на подруге женился!» - « Любил бы – не женился!» - снова дрожание камней и стук пальцев по толу. Разговор вроде как окончен, я поднимаюсь из-за стола. « Конечно, я во всем виновата !Твоя Миррка последняя на вечер пришла. В таких брильянтах! А что толку, некрасивая она! А ты пойди, забери часы у нее, они денег хороших стоят!» - ворчит она вслед.

                                                    ***

« Что делать, думаем, та ведь хвастаться станет, всё золото на себя напрет! Она смолоду Люське завидовала!»- смеется Лиля. « Тут Миррка и говорит, мол, смотреть он все равно на Люсю станет – ее и украсим. У нее, Миррки, столько украшений еще от родителей осталось. Евреи – они такие, с запасом все!» Мне жаль, что нет в живых еще нескольких участников этого «золотого» вечера. Лиля откидывает голову и прикрывает глаза. Кажется, что разговор закончен и она вся во власти музыки. Грохочет Вагнер. У нее подергиваются кончики пальцев – когда-то она была замечательной музыкантшей. Я помню ее совсем молоденькой за старым, черным инструментом. Внезапно она открывает глаза, но не видит меня. Потом говорит кому-то там, в сумраке, очерченном временем : « Боже, какая это была пара! Какая любовь! И она, этим поленом, по лицу, по коленям, по рукам. Из-за каких-то часов…»

                                                    ***

« Ты забери часы! Все же память! Возможно он и был твоим отцом, а не этот …  Ах, если б не она! Всё могло быть совершенно по- другому!» Я дую на ложку с обжигающим куриным бульоном. « А …эта история ….с поленом?» Мирра морщится: « Избила она ее, когда с часами пришла и сказала, что за отца твоего замуж выходить передумала.  Что было под рукой – то и схватила!»   Молча едим . Я стараюсь  отогнать от себя нелепые мысли. « А  жена его, ну та, что в золоте пришла?» « Да что жена! Толстая как корова, толку что в золоте! Но ты ее не вини. Он сам на ней женился, как только твоя мать отказала.» « Лиля, говорит, что там ,на вечере…» Мирра отмахивается : « Да что там на вечере?! Чаю попили, по стопке выпили, у них дети, у твоей матери вас уже двое было, это только в романах любовь на всю жизнь!» « Но Лиля сказала…» « Ах, твоя Лиля всю жизнь в романах да фантазиях, вот и кукует теперь старость одна!» Обед съеден. От часов я отказываюсь. Прощаемся тепло. Видимся в последний раз. Скоро настанет и ее черед уйти к подругам.  Но пока я бреду по парку по щиколотку в яркой листве и представляю, как по этой же аллейке полста лет назад хохоча бежали  подружки на танцы, вымолив у суровой родительницы разрешения отпустить одну из них.                    

                                              

"Дальневосточный развирт"

- это не мои слова, а одного чудесного человечка,с которым мы наконец-то встретились,после трех лет взаимных собираний и обсуждений возможности встречи.
У нее ручки-веточки,шейка стебелек,неожиданно мудрые и серьёзные глаза,а главная краса - светлая коса. Мда.... сто лет не видела натуральных блондинок с медовым оттенком,белоснежной тонкой кожей и,главное,необычайно проницательных и умных. Я чувствовала себя просто медведем рядом с ней. Обнялись,как будто сто раз это делали и причем недавно,а главное,она пришла нас провожать на вокзал. Стояла на предательском весеннем ветру,пока не двинулся вагон,несмотря на мои протестующие жесты. А я думала о том,как давно никто меня вот так вот,по-родственному,не провожал.
Трудно,очень трудно,не получить разочарование при встрече с реальным человеком. Мы ж любим всё приукрасить и позолотить. Но здесь наоборот,мне повезло,я пожалела,что было мало времени для общения. Такое ощущение,что мы продолжили давно начатый разговор и в общем то его не закончили. Значит буду новые встречи,письма,мнения... А еще понравилось,что нашли общий язык и наши мужья. Это важно. Нет ничего противнее,чем вынужденная вежливость и показное радушие.

Будильничек...

Нюра вышла замуж за Петю. Весь городок так его и называл – Петя. Кем был Петя- никто не знал. Не знала и Нюра, вернее не спрашивала. Ей это было не интересно. Петя всегда был при деньгах и хорошо одет.И её это устраивало. Странный это был брак. По вечерам Петя куда-то пропадал. А днем, как заправская хозяйка, занимался домом. Он был необычайно покладистым и девочка к нему сразу же привязалась. Огромный и обаятельный, балагур и добряк, он как бы съёживался в присутствии жены и ,казалось, побаивался ее строгого нрава. Он заваливал ее подарками, радовался малейшему проявлению чувства с ее стороны и страшно ревновал к каждому, кому она проявляла хоть чуточку внимания. Даже к девочке. Иногда из ревности он напивался, устраивал скандалы, а после стоял на коленях ,выпрашивая прощения. Нюру он любил так страстно, что не замечал всей безответности и обреченности их отношений. А ей было удобно, приходя с работы ,находить дом ухоженным, обед готовым, а девочку присмотренной. Казалось, Петя заменил ей сестру Лену, с которой также было удобно в быту. Как-то так повезло ей с близкими, что дожив  до тридцати шести лет Нюра не умела ни приготовить, ни постирать, ни сшить. Да…Ей было уже хорошо к сорока, но талия оставалась тонкой, лицо свежим ,нрав капризным…

 Но был у Пети один «пунктик»- он обожал подарки. Любые. Даже самые ненужные и мелкие. Он одинаково радовался ,получив кулек конфет к Новому году и золоченые запонки ко дню рождения. Если подарок вручался кому-то еще – он искренне огорчался и переживал. Если покупались туфли девочке, то ему тоже срочно требовалась пара новых . Покупались духи подруге – в доме появлялся новый одеколон и для него. Тетради девочке – блокнотик ему. Серьги – запонки. Платье – рубашки. Ваза – чернильница. Часики – часы. Нюру это и злило, и смешило, и трогало, и раздражало. Но и к этому она тоже привыкла. В конце концов, львиную долю семейных денег приносил в дом сам Петя.

Девочка заканчивала школу. И становилась красавицей. При внешней холодности в отношениях с дочерью, Нюра не считалась с расходами на нее. Первая юбка-колокол в городе появилась у ее дочери, первые лаковые туфельки на венском каблучке – тоже. Первый велосипед, первые часики, первая меховая шапочка-менингитка…. Казалось она продолжала доказывать всем, и прежде всего себе, что это её дочь, ЕЁ…!

                                                                               ***

С летней практики на ткацкой фабрике девочка принесла свою первую зарплату и торжественно положила на обеденный стол. « Первые деньги обязательно нужно растратить, растранжирить, купить подарки и тогда всю жизнь будешь с деньгами!»- радостно хохотнул Петя, отложив ложку. Нюра досадливо отмахнулась и потянулась к деньгам - пересчитать. « А я уже купила подарок!»- радостно сообщила девочка. Нюра запоздало наступила ей на ногу под столом – уж очень не хотелось очередного скандала. Хорошего настроения у Пети как и не бывало. Но девочка, не заметив перемен в настроении за столом, побежала в свою комнатку. « Вот, Петя! Смотри!»- протягивала она ему на ладони какую-то вещичку. « Что это?» - кисло усмехнулся он.

« Будильничек, Петя, будильничек!» -и, вдруг, увидев перемену в настроении отчима, добавила  : « Это тебе!» « Мне?» - недоверчиво переспросил он, покосившись на жену. « Ну конечно, тебе!» -засмеялась девочка, вытягивая из-за спины вторую руку. На вытянутых ладонях громко тикали два маленьких будильника – нежно-голубой и бордовый.

« Руки мой и за стол! Суп стынет!»- буркнула Нюра ,и ,впервые, ощутила укол ревности – подарок был куплен не для нее.

Слоники...

На новом месте жилось легче и увереннее. Слоган тех лет : «Жить стало легче, стало веселей!»- казалось был для них. Нюра ,неожиданно для себя, вдруг сделала карьеру, превратившись из рядового работника в главного бухгалтера стройтреста.  Её стали назвать по имени- отчеству и выделили полдома с садом заросшим сиренью, палисадником и большим ухоженным огородом.

У девочки появилась своя комната. Дом остался меблированным после прежних хозяев, а кем они были, те хозяева, в то время спрашивать было не принято. Нюра сделала перестановку, раздала часть чужих вещей и перекипятила всю посуду. Она вдруг стала неимоверно брезглива.

Родня мужа встретила Нюру напряженно. Письма о женитьбе, отправленного  накануне войны ,они не получали. Нахлебавшись горя в оккупации, потеряв бОльшую часть семьи, они были не готовы принять еще и  жену пропавшего без вести  сына с «довеском». Яркая Нюра с «чужим» дитем их настораживала. Сплетни о девочке ,не говорящей на родном языке, дошли и до них.

« Нет, так нет! Не очень то и хотелось» - фыркнула Нюра, и думать забыла о них. Вскоре те подались в другой город, не сочтя нужным даже проститься. « Чужие люди…» - пожала она плечами, узнав об этом.

                                                                   ***

Со временем улеглись страсти и в школе. Девочка, мало говоря по- русски, отлично решала задачи и писала без ошибок. « Феномен какой-то!» - удивлялась учительница. « Обычно отсутствие материнской любви и внимания!» - сказал директор, и, помолчав, добавил: « Вернее необычное!».

                                                                   ***

По вечерам Нюра  не любила оставаться одна. Казалось, вместе с сумерками в комнаты вползает прошлое и с наслаждением терзает  невозможностью что-то исправить или изменить. Она нашла себе компанию таких же одиноких подруг, сшила два платья «на выход» и получила репутацию одной из самых  неприступных красавиц городка. Но и грязи на нее выливалось тоже предостаточно, стоило кому-либо из женатых мужчин отпустить ей комплимент. Бессонными ночами она перебирала что-то в своей шкатулке для писем, порывалась писать, плакала, меряла шагами комнату, но утром, отправив клочки недописанных писем в топку, красила губы сердечком и отправлялась в контору.

                                                                  ***

А девочка любила оставаться дома одна.Выстраивала на этажерке мраморных слоников ,и говорила, говорила, говорила, рассказывая, им о чудном городе с теплой погодой и добрыми людьми, о фонтанчиках с боржоми, о горластых мальчишках и о гроздьях винограда, свисающих прямо над обеденным столом… Сорок лет спустя она удивит  свою семью и всех соседей, заговорив вдруг на чужом языке с нерусским солдатиком, который попросил напиться…