Кукуруза...

Неубранное кукурузное поле не дает мне покоя. Я хожу туда с осени и собираю початки. В деревне на меня смотрят как на сумасшедшую, а я не могу остановиться. Мне нравится сам процесс. Дома я их обшелушиваю. Высохшие зерна на ощупь как шелк. Они струятся сквозь пальцы, как воспоминания, и тени прошлого обступают меня. Что только не вспомнится под шелест высохших стеблей, хрустких листьев, шороха стекающих в ведро зерен. Иногда я напеваю, чтобы отбиться от навязших в памяти мелочей или энергично передергиваю плечами, окончательно оставляя в прошлом обрывки фраз и пережитых эмоций. Мешки наполняются, во рту сохнет от тысячи наклонов и приседаний, начинается самое тяжелое – перенести собранное в машину. Я вдруг ощущаю свинцовую усталость в ногах , мокрый на спине свитер, но тащу и тащу эти мешки к машине. Дом встречает множеством дел одновременно. И тени прошлого немедленно исчезают под их напором. «Эгей, ты как сегодня?» - « Нормально все, нормально!» - смеюсь в ответ. « Что у тебя сегодня? Снова кукуруза?» - « Ага! И еще березовый сок!» - зачем-то машу в сторону запотевших бутылей, как будто их видно по телефону. Звонки отвлекают и встряхивают. Корзины  желтых початков не вяжутся с весенней пустотой двора. День бодро движется к своему завершения, отражаясь в банках закатанного сока.

Муж протягивает мне свой телефон – на дисплее Бабин номер. Пожимаю плечами и беру.

- Веронику Евгеньевну, будьте добры, пожалуйста!-

-  Баб, привет! Это я!-

- Фу, черт, не узнала!- голос бодрый и энергичный

- Ты чего не на мой телефон звонишь?-

- На твой не могу дозвониться!-

Бабина хитрость шита белыми нитками. На мой номер она звонит в присутствии соцработника, не может дозвониться, и когда та уходит, достает тайную записную книжку и набирает номер моего мужа. Уверена, перед уходом соцработник положила заветную книжицу на видное место, чтобы баба не забыла про свой секрет. Повезло Бабе с ней.

- Как ты там?-

- Отвратительно! Я не могу найти свои документы на новую плиту и на квартиру! Куда ты их дела?-

Несколько минут уходит на то, чтобы найти их. Я подсказываю « секретное» место, где  они  лежат. Она удовлетворенно сопит в трубку, шуршит бумагами.

- А ты откуда знаешь, где они лежат? Зачем ты их брала?- объяснение пошло по второму кругу.

Она отчитывает меня, как в детстве. Ругает за какое-то разорванное в клочья письмо. Благодарит за пакет присланных фотографий. Спрашивает о давно умерших знакомых и друзьях. Злится, что я не могу сказать, чего бы такого приготовить на обед. Стыдит за порванные колготы. Вдруг спохватывается, что я далеко и спрашивает, как долетела. Заводит разговор о деньгах и тут же путается в цифрах. И совершенно не беспокоится о том, сколько будет стоить этот телефонный разговор, пожалуй, самый длинный в нашей с ней истории.  Я пытаюсь закруглиться, представляя счет, который ей принесут.

- Не увиливай от разговора! Каждый раз приезжаешь на три дня, и я не могу толком поговорить с тобой!- раздражается она и рассказывает о поездке в Гагры, в семьдесят втором.

И память снова уносит ее в благословенные времена теперь уже, и моей молодости.

- Как ты там? Чем занимаешься? Как дети?- голос становится усталым. Мы обе вдруг осознаем, что этот проблеск памяти ненадолго. И говорим почти одновременно. Она хвалит соцработника, врача, говорит о болячках и ценах на продукты. Спрашивает, не голодаем ли мы, не прислать ли денег.  Она торопится использовать этот момент и говорит, говорит…Мне кроме своей кукурузы рассказать не о чем. Говорю про березовый сок – она сходу выдает мне рецепт заготовки, про погоду, про домашние новости…Но этот момент  короток, ее снова уносит в дальние дали, голос становится все звонче и счастливее… Она не слышит меня ,отвечая кому-то там, в прошлом…Кладу трубку, чтобы не мешать.. Весь вечер хожу в сумрачном настроении, что-то гнетет и беспокоит меня. Просыпаюсь ночью и понимаю. Она впервые не попросила меня приехать. Она примирилась с  тенями прошлого и счастлива среди них. 

Откровение...

В моей жизни грянули большие перемены. Не сейчас, а ровно год назад. Вот так вот,апрельским днем я закрыла дверь в свой офис,перелистнула увесистые страницы своей жизни и ушла в никуда. Главное вовремя сказать себе "стоп" и "спасибо" любимой профессии,которая кормила всю жизнь,поддерживала,спасала,но,увы,наскучила. Дома меня поняли и поддержали и дали карт-бланш на поиски новой себя. Раньше,когда кто-то говорил в моем присутствии,что он все еще "ищет себя" - это вызывало мое искреннее непонимание. Прошедший год я посвятила своему поиску "себя". За год я поработала в разных местах,посидела дома,посмотрела мир. Мне показалось,что год длился вечно. Он вместил в себя по меньшей мере три. Произошла переоценка всего,что меня окружало. И всех. И вот результат. Я составила новый бизнес-план,я выбрала новую профессию и буду учиться,я пишу книгу, я начала новую жизнь. И только сегодня я вдруг все это смогла озвучить, а может быть до конца и осмыслить. Пожелайте мне удачи!

Время прощает нам все…

Потому что мы у него в плену и долгу, потому что, заглядывая в наши еще юные и бесстрашные глаза с равнодушием вечности, время прощает нам все. Заранее. Но оно не так великодушно, чтобы еще и сохранить в памяти все до последней ноты, и слова, и запаха, и звука.

Мы бредем с отцом  весенней ночью по парковой аллее и смеемся, о чем-то говорим.Это наш первый и последний ночной разговор. Я – в предвкушении новой жизни, он в расцвете своей зрелости. Фонари освещают толстые почки на ветках. В смешении света и тьмы, в искорках предутреннего  тумана огромные почки с треском лопаются и терпко пахнут. Их запах смешивается с запахом отцовского одеколона, чувствуется сквозь рукав тепло крепкого плеча, гулко разносится шум наших шагов. Время сожрало все остальное –детали, слова, подробности…Но не смогло забрать редкое ощущение родства и единства. « Мы с тобой одной крови, ты и я…»Потом уже таких чувств не возникало. Мы были слишком разными людьми. Жизнь сталкивала нас все реже и реже, и вскоре разлучила навсегда. Несправедливость заключается в том, что некоторые, совсем не интересные и не нужные нам люди присутствуют в нашей жизни дольше тех, кто ближе и дороже. « А какой он был, твой отец?»- спросил вдруг мой сын вчера.- « Ты его сильно любила?» И я растерялась, потому что никогда не думала о том, любила ли я его. Я редко вспоминаю его. Любил ли он меня? Скорее он не любил меня так, как хотелось бы мне, не баловал,  и не часто вообще обращал на меня внимание. Он весь, казалось, принадлежал младшей сестре. Мне доставались лишь шахматные бои, рыбалка на заре, вечерние пробежки и холодные обтирания. «Эх как бы дожить бы, до свадьбы-женитьбы…» - напевал он, колдуя над  приготовлением особого чая, пропуская мимо ушей мои новости. Он не встречал меня в аэропорту. Он не подавал мне пальто. Он требовал всегда пользоваться вилкой и ножом. Он расставался со мной, кивая головой поверх газеты, не допуская лишних слов напутствий и сантиментов. И в самые тяжелые моменты жизни пресекал поток моих жалоб и слез одной фразой: « Если права – бояться нечего, ты непобедима». Быть может все мои высоты в жизни взяты лишь одной этой фразой, вся моя неуязвимость и непотопляемость – отражение его невозмутимости и уверенности во мне. Время простило мне  молодой задор и эгоизм, равнодушие  зрелости и нажитую с годами черствость. Время простило  мне все злые слова и обиды… Время простило мне все, потому что уже некому сказать запоздалое «спасибо» и «люблю»…

Завтра...

А завтра всегда новый день. Совершенно нетронутый,нераспечатанный,таящий в себе столько возможностей. Но главная из них состоит в том,что его можно прожить без ошибок... И еще завтра весна. Перезимовали?!!!!!!!

Логика...

- Девушка, у вас открытки есть?-

-Да, где-то были, воон там, наверху гляньте! – отвечает «девушка» лет шестидесяти с тату-бровями. Этакая разновидность «женщина-брови».

Женщина груженая пакетами с трудом пытается сориентироваться в пестром месиве товара.

- Я не вижу… Где?

-Тааам! Наверху, а не сверху!

Продавщица ,не поднимая головы от прилавка,  дергает плечом в неопределенном направлении. В окружении молоденьких девчонок она сосредоточенно распрыскивает туалетную воду на подставленные запястья. И совсем не намерена отвлекаться на  мелочную покупку.

Покупательница недовольно шуршит пакетами и вздыхает.

- И все же я не могу найти!

-Зачем Вам открытка???? Купите парфюм!!! Видите все нюхают и покупают!- раздражается «девушка»-«брови»-продавец

- Мне нужна открытка! С праздником!-

- Ну так смотрите лучше! Там есть « Дорогому дедушке!»-

- При чем тут дедушка! Мне же к празднику!

- С днем Победы, что ли? Рано еще! Возьмите лучше вот эту туалетную воду!

- Мне нужна открытка! Подарок уже куплен!

- Ну не знаю! Зайдите позже! Нам  бы этот праздник отстоять, а Вы уже к 8 марта готовитесь!

Покупательница в полном недоумении вытискивается из магазина.

- Какие капризные люди!- Вздыхает продавщица – Она бы еще новогодние игрушки спросила!

Я выразительно смотрю на неубранную мишуру под потолком. Она игнорирует мой взгляд. И ворчливо запаковывает не проданные бутыльки с дешевой туалетной водой.

- Фррр! Открытки! Кто сейчас дарит открытки! Нужно дарить конверт для денег! Вот!

И веером раскладывает на прилавке портмоне и кошельки из разноцветного кожзама.

Не пишется,не спится....

Год несется на всех парах, постукивая на стыках недель днями полными событий, встреч и впечатлений. Проносятся станции праздников, мелькают полустанки дат. Дайте нам свежих простынь новых дней и горячего чаю недавних воспоминаний, проводница Жизнь!

Подробности...

«Краткость – сестра таланта. Это даже не надо брать в кавычки – такая заезженная истина. Что ты мне все с отступлениями и пояснениями рассказываешь? Говори четко и ясно – при чем тут муха? Подробности убивают смысл  поступков и слов!» - ворчит Раиса Михайловна, наша классная, брезгливо трогая карандашом муху.

Муха.

Восхитительно натуральная. Из невесомого пластика, с тончайшими крылышками в прожилках. Японская. Ее подарил мне сосед Вовик. Несуразно сложенный, какой-то весь квадратный детина с лохматой башкой. Его бьет жена Галя. Не воспринимают всерьез соседи. Но это не мешает ему носиться с завиральными идеями. Одна из них – нажить огромные деньги на рыбной ловле.

Я поселила муху в круглое отверстие для перочисток в пенале.

Изаак.

Мой сосед по парте на уроках математики. Вундеркинд. Помимо десятого класса он еще где-то учится на втором курсе заочно. Но его держат в нашей школе до получения аттестата.Почему? На алгебре меня упорно пересаживают к нему. Сидеть с ним противно. Его все время посещают гениальные, по мнению нашей математички, идеи относительно решения задач и он исписывает одной строкой, на всю длину руки, всё, что находится на парте, включая мои тетради, учебники и собственно саму парту. У него вечно нет новой тетради или черновика. И весь урок я занята только тем, чтобы уберечь свое имущество от кривых Изааковых формул. На контрольных, за лишних два-три тетрадных листка, он милостиво решает  мой вариант «пРимитивным» способом. Никто в классе не может передразнить это его «рРр».

Мусиенчиха.

Она же математичка. Ненавидит всех, кто не понимает алгебры. То есть меня. И еще часть класса. Но меня особенно. И пересаживает  к Изааку специально, чтобы я не могла списать. Ей и в голову не приходит, что ее «гений» остро нуждается в черновиках.

И снова муха.

Не знаю, откуда пришла мне идея усадить муху на тетрадь, в аккурат перед приближающейся рукой Изаака. Наткнувшись взглядом на муху, он некоторое время разглядывает ее с недоумением, улыбается, и  громко ,на весь класс, произносит : « Кыш!!!».Математичка оторвала взгляд от истязуемого у доски Гореликова. Я быстро сунула муху в пенал. «Иди-ка сюда, гордость ты наша, литературная!» - пропела она, указывая  на место у доски. Не успела я испугаться, как за спиной снова раздалось : « Кыш!!!». Наш гений, глупо улыбаясь, пытался напугать муху в пенале. Понятно, что урок был сорван.

Директор.

А не помню ее имени. Но тетка была просто замечательная. Странно устроена память. Злодеи запоминаются навечно. Лучшие люди в нашей жизни ( а может только в моей) удаляются в забытье молча. У директора мы втроем. Муха, Мусиенчиха и я. Муху водворяют в сейф, чтобы передать моим родителям.

Мама.

«Забери свою гадость! Нашла ,что положить в пенал!» - мама брезгливо передает мне муху. « Вот есть же талантливые дети! А ты ,додумалась, муху ему!»

Экзамен.

Не самое радужное воспоминание – экзамен по математике. Парты стоят в спортзале, застелены  миллиметровкой. Почему-то холодно. Да ,именно так – холод с запахом сирени и хрустом тюльпанных листьев во взмокших от волнения руках. Озабоченные лица родителей. Дефицитные бутерброды. Раздувшаяся от важности математичка. « По крайней мере, я буду уверена, что все получат заслуженную оценку!» - говорит она и пересаживает меня к Изааку. Моя надежда, написать контрольную работу прилично, погибает. Остальные все рассаживаются по желанию. Отличница Агафонова сияет. Спортсменка Петрова вздыхает. У Гореликова запотели очки. А у Люськи мама вообще кандидат наук. Математических.

Изаак.

Странно, я почти не помню его лица, зато тянущуюся к моим черновикам руку – до последнего заусенца. « Нет, Изаак! Это экзамен, и мне самой могут пригодиться все эти черновики!» - шепчу ему я и пытаюсь что-то там решить в своем варианте. Это я из вредности. Сам вид кучки двойных проштампованных листов повергает меня в ужас. « В конце концов, могу же и я что-то решить за несколько часов!»-бодрюсь я. Но через десять минут я понимаю, глядя на исписанные листки соседа, что вряд ли это получится. Его кончик носа движется в такт ручке. Я рисую счастливый листик клевера на миллиметровке. Изаак понимающе хмыкает и тянет мой чистый лист к себе. « На! Самое пРимитивное решение!» - почти беззвучно шепчет он, рассеивая капельки слюны на миллиметровку и остальные листы. Я переписываю все своим почерком в черновик. Отдаю все бутерброды Изааку, когда нам приносят перекусить, и  передвигаю  неиспользованные листы на сторону соседа, которыq решает свое экзаменационное задание,  наверное, уже десятым способом, усыпав крошками все вокруг.

Результат.

Люськина мама – кандидат, перенервничала так, что допустила несколько ошибок в обоих вариантах. И из всего класса пятерки получил только Изаак – за свою и мою контрольные. « Не может быть!»- трясла моим черновиком математичка. Но придраться было не к чему. Написанный рукой Изаака вариант давно был вынесен под пяткой в туалет и уничтожен. Разумеется, контрольную работу всем остальным в строжайшей тайне позволили  переписать еще раз, в семь утра, на следующий день.

К чему это все?

 Увидела вчера в новостях знакомый кончик носа, услышала знакомое зажевывание слов, но так и не смогла вспомнить лица. И стало стыдно за вредность свою и за муху. Прости ,Изаак!