Обезножила...

Семья собралась в столовой в ожидании обеда. « Вот помяните мое слово, она нас всех переживет !» - сказала Люка, перекусывая нитку на шитье. « Ну что ж, сердце у нее здоровое, нервы железные, голова в порядке…» - бесстрастно начал Дед. « Угу, обезножит и будет нам всем проблема, как ее досмотреть!»- не сдавалась мама. Отец согласно кивнул, дядя Вася фыркнул. А тетка Лиля возмутилась: «Нет, ну гляньте на Татарку! Они одного возраста, но она и вес скинула, и операцию сделала ,и носится, как молодая! А наша? Ни к чему не прислушивается! Операция могла бы решить все проблемы!» В столовую степенно вплыла Баба и все утихли. Никому не хотелось продолжать начатую дискуссию и вызывать огонь на себя. Молча уселись обедать. Позвали и нас. Мы с Сережкой выползли из своего укрытия под столом. « Руки мыть!» - приказала Баба. Интересно, что такое «обезножить» думала я, выдувая пузыри из намыленных ладошек.

Молчание за столом затягивалось. Похоже, что обедом наслаждалась только Баба. « Мама, давайте-ка кое-что обсудим…» - открыла за десертом рот  Люка. « Мы бы хотели поговорить с Вами об операции!» - сходу рубанул дядя Вася. « Я вас умоляю!» - отмахнулась Баба, - «Ему никакие операции не помогут! Пусть так и спит в своем кабинете!» Она явно имела ввиду храпящего Деда. Все посмотрели на Деда. « Верочка, речь, собственно идет о другом…»- начал Дед. « Да что толку разговаривать! Рот ей не зашить!» - перебила его Баба,- «Сто раз говорили  не есть острого!» « Тетя Вера, дорогая, Вы никогда не дослушиваете до конца! Я, например, как врая считаю…» - начала высоким от волнения голосом тетя Лиля. « Ты, как врач, займись прежде всего своим сыном! Приучи его мыть руки! Видишь, какой зеленый! Это глисты! Глисты! Вот уедете, и я им займусь! Семечки натощак, касторка, сутки на горшке и никаких операций!»

« Пани Вера, паштет, паштет!» - крикнула в раздаточное окошко Марийка- помощница, и Баба с неожиданной прытью рванула в кухню. Все молча переглянулись. Дед засобирался в клинику. Тетки взялись убирать со стола. « Обезножить это больно?» - спросили мы у дяди Васи. Он досадливо сморщился, и, посвистывая, ушел в сад – то ли объедать, то ли обирать  перезревший крыжовник. Баба считала, что так он наберет что-то на варенье и не будет ей докучать жалобами на тетку.

« Ты представляешь, что будет, когда она совсем обезножит? Кто будет ее досматривать? Ведь сердце у нее здоровое!»- взволнованно сказала при встрече Томка, моя младшая тетка. Мы стояли обнявшись у двери. Мы не виделись сто лет. «Да ладно, она еще всех нас переживет!»- брякнула я и вздрогнула. Мне живо вспомнился тот далекий день. Сейчас я уже была на два десятка лет старше покойной Люси, похоронила отца, сравнялась в возрасте с ушедшим от инфаркта Васей и пережила Сережку. И даже вечно невозмутимый и не стареющий Дед покинул нас в одночасье.

« А-а-а! Явились!»- встретила нас Баба, шустро выкатываясь с ходунками из кухни. « Да, что-то разленились люди жить!»- бодро встряла она в наш разговор. « Слышали, Татарка померла! Что толку было делать эту операцию на ногах, когда инсульт и всё!» От неожиданности мы вздрогнули. Предполагалось, что лет десять ,как Баба практически оглохла. « Ха! Обезножила она! Это все она только для докторов изображает! Инвалидность получить! А сама так и скачет – то на рынок, то в магазин, и главное, все-то она знает! И обо всех!» - подвела итог Баба, подразумевая уже свою соседку Нелю.

«Разувайтесь! Только что пол помыли!» Под зорким контролем мы влезли в тапки, протерли уличную обувь и убрали куртки в шкаф. « Умирают! Все поумирали! Скоро и поговорить будет не с кем! А эта пусть живет еще! Она мне мяса хорошего обещала на Пасху достать!»- перевела она разговор на восьмидесятилетнюю уже Марийку-помощницу и укатилась на кухню разогревать нам обед. Баба все еще жила категориями «блат», «по знакомству» и «достать». Мы переглянулись. « Руки мыть!»- зычно донеслось из кухни и минуту спустя мы вдруг от души расхохотались, выдергивая друг у друга полотенце в крошечной ванной.

Выбор....

За обеденным столом мы со смешанным чувством отвращения и восхищения ждали одного только момента. Когда тарелки для первого пустели, Баба ставила перед Дедом тарелочку с огромной вареной луковицей. Нас передергивало от невозможности действа, но мы, не отводя глаз, следили за ходом « смертельного номера». Никто из нас, внуков, не смог бы съесть даже самого маленького кусочка вареного лука в супе. Дед хитро подмигивал нам и с аппетитом  съедал отвратительно склизкую луковицу. В общем стойкая и непримиримая позиция по отношению к вареному луку была сформирована по всем правилам.

Со временем, конечно, острые грани непримиримости поистерлись. Без спазмов в горле проглатывался лук в столовских обедах, студенческих жарёвках, не всегда получалось складывать горкой выбранный лук на краешек ресторанной тарелки. Но выбор ,есть или не есть, всегда оставался.

« Главное, что всегда есть выбор …должен быть выбор….в профессии, в личной жизни, в разных ситуациях…» - вещала  заведующая кафедрой, усевшись на краешек стола , проявляя тем самым высший уровень демократичности по отношению к нам. Мы таращились на нее, поражаясь тому, какой может быть у нее выбор в ее преклонных годах. Ей было аж 37, но недостатка в кавалерах она не испытывала.

В общем, выбор в жизни у меня определенно был, хотя бы относительно вареного лука.

***

У друзей в Манчестере мне гостилось хорошо. Но на третий день пребывания моя «супная» душа впала в уныние. Мне дико хотелось супа.

« Ты ничего не ешь!» - сказала Дженнифер.

« Ты плохо себя чувствуешь?» - осведомился Фрэнк.

« Вам хочется чего-то особенного?» - спросил Филипп.

« Она на диете!» - подвел итог Джек.

Все посмотрели  на меня. « Я просто хочу супа!» - ответила я. Беспокойство на лицах сменилось изумлением.

« Да….но я умею готовить только один суп», - неуверенно проговорила Дженнифер.

« Не беспокойся, я могу приготовить сама!»-поторопилась сгладить неловкость я.

« Но ты же наша гостья! Вечером будет суп!» - заверил всех Фрэнк.

«Мы попробуем к вам присоединиться!» - ухмыльнулись парни и исчезли на весь день.

Вечером Дженнифер внесла в столовую фарфоровую супницу в незабудках. Дотошный Фрэнк рассказал в деталях и лицах, как и от кого, этот сервиз достался им в качестве свадебного подарка. А так же, упомянул все случаи, когда вообще пользовались этой супницей. Случаев было два. Один раз из нее разливали крюшон на майской вечеринке, второй раз будут разливать из нее суп  в мою честь. А запах от супа шел превосходный. Мой желудок, напичканный стейками, отбивными и картофельным салатом за три дня под завязку,  сжался в восторженном спазме.

Первую порцию подали мне. Окруженный каймой из незабудок по краям тарелки, передо мной парил и золотился ….луковый суп. Я окаменела. Все взгляды устремились на меня.ВЫБОРА не было. « Возможно, это не так вкусно, как выглядит»,- смущенно сказала Дженнифер. А Фрэнк тут же рассказал обо всех случаях, когда готовился этот суп. Три раза – болезнь соседки, визит священника и моя прихоть. Держа фонетический оскал( да здравствуют, заведующая кафедрой и наработанный годами профессионализм)я быстро проглотила несколько ложек, стараясь не касаться языком содержимого. «Как же ты проголодалась!»- сочувственно сказала подруга. 

« Давай, мам, добавь-ка ей еще немного!»-сказал Джек. « Все нормально, мы перекусили по дороге домой!»- успокоил меня Филипп. Моя тарелка наполнилась до краев. Делать нечего – пришлось есть. И чудо – отвратительный на вид лук оказался довольно вкусным, сыр придавал супу пикантность, а зелень уверенность мне. Желудок благодарно заурчал, и беседа за столом перешла в другое русло.

Помогая убирать со стола, я обнаружила кучки лука у тарелок ребят. « Ненавижу лук!»-понизив голос сказал Фрэнк, - « но Джен так старалась! Это ее единственный суп».

***

« Ну, парни,пробуйте!» - сказала  я своим сыновьям, разливая суп по тарелкам,-« Это новый суп!» И только после того, как съели несколько ложек, добавила: « Французский, луковый…»

О комментариях...

Меня часто спрашивают о том,почему я удаляю комментарии. Все просто - слова и мысли не материальны,они как  листья. Пока они свежи и зелены - возбуждают интерес и ответную реакцию, разноцветные осенние - возможность полюбоваться то ли собой,то ли лестным мнением о своем посте, однородно пожухшие и листья,и слова никому не нужны. В саду мы их убираем,или радуемся острым зеленым стрелкам травы сквозь бурый ветхий лист. Убирая Ваши комментарии я расчищаю дорогу новым мыслям вслух. Ведь, если спустя время, Вы еще раз навестите мой блог,то не нужно будет оглядываться на сказанное когда-то....

О мечтах - в общем и в частости...

Мои реальные мечты

Сделать Рождественский вертеп из полимерной глины.

Купить новый велосипед.

Вырастить огромную грядку тюльпанов.

Нарисовать эскиз почтового ящика.

Смастерить кормушку для птиц.

Выполнить фитнес-план на год.

Устроить большой семейный праздник в саду.

Написать бизнес-план для нового дела.

Организовать благотворительную гаражную распродажу.

Добраться до водопада «Черный монах»

Подготовить макет серии открыток для издательства.

Сделать малиновое вино.

Много-много плавать в бассейне и в море.

Мои нереальные цели.

Сделать перевод хорошей книги.

Построить теплицу.

Пить воду.

Нарисовать картину.

Навестить близкого человека в далекой стране.

Подтянуться 10 раз на турнике.

Провести неделю в Вене

Регулярно мыть машину.

Вот собственно и все,о чем мне думалось все эти праздничные дни. Не хотелось загадывать желаний и строить очередные воздушные замки. Нет ничего лучше определенности в желаниях и умеренности в целях. Или наоборот. Главное,чтобы все случилось.

Ленивкин день...

Это просто лучший день,чтобы провести полчаса на безлюдном зимнем пляже

 Похрустеть просоленной,промерзшей травой...

 Посидеть в одиночестве,вглядываясь в морскую даль...

 Поболтать с ракушками о погоде...

 Прогуляться с чайками по песку....

 Спасти замерзшую медузу....

 Полюбоваться на букетик водорослей....

 Посмотреть на отражение в воде....

 Порадоваться за ожившую медузу...

 Умыться морской водой....

 Сделать маску из кусочков водорослей...

 Заметить тени на песке....

 Навестить замерзший сад....

 Удивиться уцелевшим листьям....

 Погладить новые иголки...

 И запить все впечатления легким вином...

День удался....

Приз....

Перед Новым годом председатель нашего совхоза-миллионера вдруг объявил конкурс на лучший костюм. Работники, умученные подготовкой собственных детей к утренникам, восприняли новость без энтузиазма. Накануне праздника было всего две заявки на участие. «Нас лишат премии! Лишат!» - метался по кабинету директор Дома культуры. Коллектив, то есть я и библиотекарша, молча ему сочувствовал. « А-а, ладно, пойду сдаваться!»,- махнул он рукой и поплелся на планерку в соседнее здание. Совхоз у нас был замечательный и назывался « Город будущего». Мы были примером для всех, и каждое проводимое мероприятие считалось показательным. Считалось, что мы жили в одном шаге от коммунизма и бесконечные делегации посещали нас круглый год. Васильич,  директор Дома культуры, до ужаса боялся, когда на планерках его называли дармоедом на теле социалистического трудового крестьянства и грозились сократить зарплату и лишить премии. Обратно он прибежал быстро и взволнованно сообщил, что за  костюмы будут солидные денежные премии и ценные подарки. По совхозу, как, впрочем, и по любой деревне слухи разносятся мигом, и уже к концу дня у нас было более тридцати заявок. «Я тоже хочу участвовать!» - сказала я директору. « Костюм Снегурки не считается!» - отмахнулся он. « Так я же другой сделаю!» - « У тебя и так времени не будет! Давай, заканчивай сценарий!» - отмахнулся он, растягивая по залу провода цветомузыки. И все же я решила сделать костюм. Изготовление не заняло много времени. Единственное, что никак не удавалось сделать  - изготовить правдоподобную маску. Как только я залегала на диван с мокрой тряпкой на лице, смоченной в хитром крахмально-клеевом растворе, сразу же раздавался звонок в дверь. Такое уж было хлопотное предпраздничное время – всем что-то требовалось занять, спросить, отдать, примерить. И в раздражении, я бросила тряпку на батарею. А утром сама испугалась сморщенного в страшной гримасе лица с пустыми глазницами. 31-го к обеденному времени мы уже буквально валились с ног. Успели провести утренники и народные гулянья, поздравить доярок на утренней дойке и раздать подарки передовикам. « Всем по домам и спать!»- приказал Васильич, запирая вестибюль. « Сбор в шесть! Еще всю ночь скакать будем, как лошади на свадьбе!» « Почему на свадьбе?» - удивилась я. « Да потому что морды в цветах, а жопы в мыле!» - без тени улыбки пробурчала библиотекарша. Конечно же дома было не до сна. Варился холодец, дошивался Снегуркин наряд, забегали соседки…Торжественная часть  началась в семь. Развлекательную назначили позже, после вечерней дойки. И начать ее следовало с конкурса костюмов. « Пока при памяти!» - мрачно резюмировал Васильич, которому предстояло ночь провести на сухую и это его страшно раздражало. Ночь выдалась тихая, морозная. Снегу навалило столько, что со всех сторон к Дому культуры тянулись узкие траншеи тропинок. Натянув маскарадный костюм я наблюдала из окна квартиры, как народ собирается в клуб. « Фу, хвост- то какой мерзкий!» - сказала соседка, заправляя сзади мне волосы под шапочку с рогами. Площадь наконец опустела и я, отчаянно прыгая в тонком трико на морозе, помчалась к входу. Из теплого на мне была только вывернутая овчиной наружу кацавейка. По звукам, доносящимся из зала было слышно, что развлекательная часть началась. Все шло по плану. Я рассчитывала заскочить в зал и сразу попасть в хоровод ряженых. Неожиданно из-за угла показался припоздавший гость. Он стоял покачиваясь, загораживая полностью мне проход к крыльцу. Мороз прибирал меня до костей и подпрыгивая на месте за спиной пьянчужки, я злилась, что мой такой чудесный план срывается. « Всех, кто принимает участие в конкурсе просим встать в круг!»- донеслось из открытой двери. Больше ждать я не могла ,и я легонько похлопала парня по плечу. « Ну шо?» - медленно стал разворачиваться он ко мне. « Слышь, дай пройти, опаздываю!»- приглушенным голосом произнесла я из под маски. Парень вдруг резко дернулся и кинулся вперед. Я кинулась за ним по узкому проходу. Добежав до двери он обернулся и увидев меня в метре от себя дико взвыл и ворвался в зал. Делать было нечего – я заскочила следом и поигрывая хвостом пробежалась по залу. « Ааааа…» - заорали вдруг сидящие в зале от неожиданности. « Ты кто?» - спросил в микрофон стойко-пьяный Дед Мороз. « Черт, что ли?» Зал разразился смехом и меня приняли в хоровод ряженых. « Слышь,ты!» - шептал мне ряженый бабой Ягой хлопец сжимая до боли мне руку в огромной перчатке. «Если ты из другой деревни, то, того…приз не получишь! Еще и вообще за этот маскарад получишь!Убирайся!» « Чертик,чертик, ты с пиз..м или с хвостом!» Поглядывая на мои огромные чуни и стараясь ущипнуть меня за ляжку, шипел мне в ухо Дядька Черномор. Я молча отбивалась, боясь ,что по голосу догадаются, кто под маской. « Да не наш это кто-то, не наш! Не дадим приз!» - кричала лихая тетка-мухомор в хороводе напротив. Умеренно пьяненькое жюри подсчитывало голоса. Мне присудили второе место. « Не давать! Не давать, пока не снимет маску!»- скандировал зал. « А давайте, угадаем кто это!» - тут же нашелся Васильич, по сути выполняя мои обязанности Снегурки на этом конкурсе. « Нееет!» - взревели все участники конкурса, и мне пришлось снять маску. Воцарилась тишина. « Нет, ну я ж говорил, что костюм Снегурки не считается!» - почему-то брякнул Васильич. « Ты…это…извини..за..с  хвостом!» - проурчал Черномор. « Ах ты, кобель! А лапал-то, лапал!» - закричала  его жена, тетка-мухомор.

« Да не знал я! Не знал!» - отбивался он. Новогодний праздник набирал обороты.

Снежинка...

На Рождество Санта принес подарки. Мне – не те. Видимо не получил письмо. А Ирка, хоть и писать она не умеет, и писала за нее письмо мама, получила все, о чем мечтала. И я решила, что буду покупать себе подарки сама, когда вырасту, конечно. И никогда больше не буду просить Санту принести под елку морскую свинку, индейский лук, золотой орех и самокат- соседскому Герке. У Ирки подарок был так себе- набор для парикмахера. Нашла тоже, что попросить! Все там, в этом наборе не настоящее, и даже ножницы не режут. Жаловаться на судьбу было некому. Мама с утра умчалась на работу, а после обеда мы все идем на праздник. Ирка будет снежинкой, а я – подснежником. У Ирки будет настоящая сверкающая корона, а у меня на башке шляпка-цветок с хвостиком. В общем, настроение было не совсем праздничное. « Уууу! Поиграй со мной!» - заныла Ирка, успев причесать своим подарком всех кукол. « Не хочу!» - огрызнулась я,- « У тебя все там ненастоящее! И ножницы не режут!» « А вот и режут! Режут!» -разошлась она и ловко отхватила челку у большой немецкой куклы. « Ух ты! И правда режут!» - удивилась я,- «Но зато у людей  не режут!» « А зачем у людей?» - поинтересовалась она. « Вот глупая! Чтобы прически разные делать! Как у мамы ,например!»- отмахнулась я от нее. « Хочууу! Хочууу, как у мамы !» - тут же завыла она, растопырив коротенькие пальцы. « Давай прическу делать! Давай!» Я тихонько пощелкала ножницами кончики ее волос. Ножницы резали, как настоящие! Прическу, как у мамы было сделать легко. Мы сто раз видели, как она подкалывает волосы шпильками. « А мне как у мамы надо! Как у мамы!» - продолжала ныть сестра, тряся торчащими во все стороны шпильками. Прическу-то мы сделали, а вот как сделать открытый лоб?

 К приходу мамы Ирка сияла голым лбом в полголовы, разноцветными невидимками и размазанными по лицу перламутровыми тенями. Все это торжество парикмахерской мысли было намертво залито маминым лаком из пульвелизатора. « Мама, я принцесса?» - поворачиваясь перед мамой на цыпочках, спрашивала Ирка, - « Или балерина?». До праздника оставался час, и впервые у мамы не нашлось времени даже врезать мне подзатыльника. На праздник мы успели вовремя. Ирка была снежинка с низкоприклеенной ко лбу сверкающей короной и гигантским бантом на темечке. Ну, а я была в дурацкой шляпке-цветке с хвостиком на макушке.