суббота, 21 декабря 2013 г.

Кроатская рапсодия....



Однажды мы встретились, когда нам было по семнадцать. « Ничего себе! Какая ты большая!» - смущенно выдохнул он, но потом , освоившись, и оглянувшись на друзей сказал: « Ну все, пока! Ко мне «сеструха» приехала! Пойду прогуливать!»Мы не были родными, но нас воспитывали вместе. Он показывал мне город, как будто я его видела впервые. Сейчас он считал себя жутко взрослым, а я себя жутко неуклюжей, не модной и не интересной. Я всегда тушевалась рядом с ним, таким красивым и блистательным. И вообще была тайно влюблена в него.Почему-то пешком мы прошагали пол-города ,и не сговариваясь свернули в парк. Этот парк мы любили с детства. И он почти не изменился. Изменились немного аттракционы, вернее наш интерес к ним. Сейчас почему-то замечалась и облупленная краска на каруселях и постаревший смотритель в тире. « Давай постреляем  на пятачок!» - панибратски он обратился к старику и тот с готовностью поставил монетку рядом с мишенью. Тут уж я не уступала Сереге, и тот, с гордостью озирался на случайных зевак. Серега всегда находил ,чем гордиться за меня. « А теперь на ребрышко!» - монетку положили так, что была видна только узкая кромка.  Моя самооценка росла на глазах. Старик заулыбался и вручил мне бумажный цветок. Закапризничал легкий дождик, прибивая пыль и заставляя пахнуть поникшие клумбы. По аллейке мы помчались под ракушку летней эстрады. На сцене стоял открытый рояль. Видимо здесь готовились к концерту. « Друууууум!» - легко пробежался он по клавишам. « Вы еще и играть можете?» - удивился один из тех, кто толкался в тире, а теперь прятался от дождя рядом с нами. « Да, мы такие! Особенные!» - ухмыльнулся брат и заиграл « Прогулку» Лунстрема. Вскоре от его импровизаций  остался только тонкий след мелодии. « Давай, со мной!»- азартно выдохнул он,и мы припустили что-то совершенно виртуозно-невообразимое, в четыре руки. Стульев не было,и мы играли, согнувшись над инструментом, касаясь плечами и бережно перехватывая начатые фразы, меняясь местами и руками. Вдруг засветило солнце, как-то особенно остро запахло травой. « Запомни! Запомни это!» - перекрикивал музыку Серега. Споткнувшись, на последней синкопе вдруг остановились. Позади раздались аплодисменты. Я вдруг ощутила, как налились усталостью ноги, засмущалась и отошла в сторону. Гуляющие в парке приняли нашу игру за репетицию к концерту. «Я тебе знаешь, что сейчас сыграю!» – вошел в азарт Серега, подтащил к роялю сцепленные, как в кинотеатре, три стула и  заиграл. Мы учились музыке вместе, но я никогда не слышала этого произведения.  В музыке было все – сила, грусть, любовь, победа и поражение. Я никогда не видела прежде его таким взрослым и увлеченным музыкой. Я вдруг подумала, что совсем не знаю его ,и мы слишком мало видимся. На сцену выкатился толстый человечек и попросил нас уйти. Сережка стряхнул с лица остатки вдохновения и потащил меня в Крепость. Очарование момента испарилось и уже вечером, стреляя косточками от вишни в белоснежный кафель кухни ,сказал: « Вот однажды, когда меня не будет, а ты придешь в парк…» В кухню влетела разгневанная тетя Лиля и мы под ее испепеляющими взглядами еще целый час отмывали кухню от вишневого побоища, прежде чем отправиться спать. А утром я отправилась в аэропорт, он уехал на сборы перед чемпионатом, и больше никогда в жизни нам не суждено было встретиться, играя в четыре руки. Конечно мы еще встречались, но уже редко. Жизнь разводила нас все дальше и дальше друг от друга. У нас создавались и рушились семьи, рождались дети, случались взлеты и падения. Мне казалось я почти забыла о нем. Однажды в интернете я увидела странно- жуткий своей реальностью ролик. На автогонках ряд зрителей образовал угол и пролетающая на огромной скорости машина выхватила человечка ,стоящего на краю этой изогнутой линии , смяла в доли секунды и не сбросив скорости помчалась к блистательному финишу. « Боже, какая нелепая смерть!» - подумала я, почему-то просматривая минутный ролик еще и еще. Съемка велась откуда-то сверху и издалека, но мне почему-то важно было рассмотреть этого крошечного человечка. « Живи! Живи! Отскочи прочь!»- почему-то шептала я ему. Через час, шагая к парковке, я получила смс-ку от кузена.
« Трагически погиб Сергей». Практичный парень сэкономил на звонке.Я ничего не почувствовала, села, завела машину и тупо нажала на газ. Завыла сигнализацию – я раскроила фару стоящей впереди машине. Я набрала номер и не могла говорить, потом выдавила : « Как?» - « Нелепо! Нелепо, как и всё в его жизни!» - сказал тот и вдруг заплакал, некрасиво, как не должны плакать мужчины. « Он любил тебя! Он гордился тобой!» А я молчала, молчала, молчала и ничего не чувствовала. Я ехала домой. Машина медленно взбиралась на перевал и вдруг среди хаоса дорожного радио пробилась свежая мелодия. Это было похоже на узнавание после долгой разлуки. Музыка шла ко мне волнами, согревая и успокаивая. Отчетливо запахло левкоями и летним дождем. « Вот однажды…» Я зарыдала в голос, рыдала так, как никогда не позволяла себе этого делать до этого, я оплакивала его уход и свое одиночество, потери и неизбежность, скоротечность и неотвратимость…
« Кроатская рапсодия» - это о нас, таких особенных и близких, внезапных и беспредельных, бесшабашных и вечно молодых в то случайное летнее утро….

вторник, 17 декабря 2013 г.

Ангина...

Вчера к вечеру меня уже лихорадило,в горле поселилась колючая проволока,а голову затуманило... Через силу просматривая почту вдруг натолкнулась на знакомое имя,а потом увидела и лицо. Жар отхлынул от головы... Вот он,такой внезапный и беспредельный,снова объявился в моей жизни. И как будто не было нескольких лет упорного молчания,забытья,душевной боли,монологов про себя и попыток все упорядочить и разложить " по полочкам".... Он позвонил : " Здравствуй,моя хорошая..." И я превозмогая боль и противную хрипоту в горле ,все же поговорила  с ним.Меня просто трясло от волнения,руки ходили ходуном.Разговаривая ,я машинально варила кофе,поливала в пятый раз цветы,кормила кота,прижимала руки к горячей печи...Я раздвоилась...и была абсолютно счастлива,так же,как и несколько лет тому назад. Мне было легко и спокойно,как путнику в конце тяжелого пути. Я ощутила стену,чтобы опереться и мгновение покоя,чтобы перевести дух. Я вдруг забеспокоилась о своей внешности и фигуре, одежде и возрасте. Мои глобальные проблемы ушли за горизонт. Мы поговорили обо всем и обо всех. Мы договорились встретиться. Мы никогда так прежде не говорили. Мы изменились,еще раз повзрослели... Утром я с трудом заставила себя подняться,чтобы позвонить на работу. Слабость одолела меня,но проснулась я счастливой. Все наконец-то встало на свои места. Да, я непременно встречусь с ним. Мне нужно еще раз посмотреть в эти глаза и спокойно отпустить в прошлое. Жар спал. Перегорело....

пятница, 6 декабря 2013 г.

Курица...

В очереди на свидание к сыну я стояла в предвкушении согреться. Дорога к лагерю была долгой, по гололеду и перевалам я добиралась целых шесть часов. И вот заветный забор , и небольшая очередь, и мандраж в коленях – вдруг не пустят. Правила все время меняются и право слово, не знаешь как себя и вести, чтобы не разгневать дежурную дубачку. Впереди меня двое и они уже отдали документы. « Звоните им, звоните же…» - подталкивают они меня к огромной кнопке на проходной. Звоню и кожей чувствую, как меня где-то там рассматривают. Искаженный в динамике голос интересуется к кому и кто. Еще пятнадцать минут на пронизывающем морозном ветру. Пританцовываю от холода на месте. Распахивается железная дверь – на пороге Любаша с набитым ртом. В руке пирожок. « Аааа!» - тянет она с присвистом ,и не поймешь, то ли подавилась, то ли задохнулась. Пропихнув кусок дальше в рот, иронично продолжает :« На манеже все те же!» .« На манеже» - мы трое, с огромными сумками-баулами, замерзшие  на морозном сквозняке. Протягиваю паспорт. Двое проходят внутрь, а я остаюсь в ожидании. Это надолго, пока не проверят тех, двоих, меня не пустят. Мимо туда-сюда ,лязгая железными дверями ,ходят охранники, конвоиры с собаками, толстые тетки в форме. Кто – то посмеивается ,глядя на мои мешки, кто-то брезгливо рассматривает, кто-то бесцеремонно отталкивает. Здесь нет сочувствия – на тебе лежит огромная тень всех преступлений сразу. За мной выстраивается жидкая очередь на «краткосрочные» и «передачки», «длительные» и «просто узнать». Все молчат. Место такое вот молчальное. Наконец дверь распахивается, и Любаша призывает меня. Я тащу одеревеневшими руками мешки, с трудом приподнимая их от земли. Заползла в первый предбанник – дверь с лязгом захлопнулась, еще одна решетчатая и я в крошечном тамбуре перед окном дежурного. Любаша яростно дышит мне в ухо. Ей тесно и она злится на меня, на баулы, на жизнь свою однообразную и безысходную. « Наплодят таких вот , воспитать не могут и таскаются потом с этими сумищами!» -говорит она наконец протискиваясь ко второй решетчатой калитке. « Для меня это тоже дорога жизни!» - отвечаю я довольно миролюбиво. Главное не сорваться иначе выгонят. В окошке женщина робот – «наркотики, оружие, взрывоопасные вещества..»- монотонит она, не дожидаясь моего ответа. Все, телефон отобран, паспорт тоже, можно продвигаться дальше. « Дневальный!» - истошно орет Любаша на просторе. Подскакивает тонкий паренек и тащит мою ношу дальше. В комнате тесно, но я быстро скидываю куртку и начинаю распаковывать мешки и сумки. Тонким шилом, иногда вытирая его о тряпку, дубачка тычет в сгущенку, масло, зубную пасту, крем для бриться и варенье. « О чем книга?» - тычет она в сборник Моэма. Не дожидаясь ответа, забирает: « Не положено, на иностранном языке не положено». В ступоре разглядывает флэшку ,завалившуюся в кармашек сумки. Пытаюсь объяснить ей, что это такое. Вернее, что как раз это не телефон и ничего зловредного я при всем желании флэшкой сделать не смогу. Флэшка откладывается к книге. « Вечно Вы с какой-то придурью! Не можете как все!» - сипит она и вдруг замечает замороженную курицу в пакете. « Так, раскрыть!» - командует она. Я покорно отковыриваю заводскую проволочку и вытаскиваю курицу. После шести часов в багажнике она похожа на кусок льда. « Вы что, специально ее водой поливали!» - визжит она. « Раздвиньте курице ножки!!Что там у нее внутри!» « Там ничего нет! Это заводская упаковка! Она же потрошеная!» « Дневальный!» - истошно кричит она – « Раздвиньте курице ножки!» Дневальный растерянно пялится на курицу, целомудренно скрестившую розово-белые окорочка. Со стороны его усилия раздвинуть курице ножки выглядят довольно пикантно, но безуспешно. У Любаши лопается терпение: « Значит так! Либо курица раздвинет ноги, либо Вы останетесь без свиданки!» Я смотрю на дневального в отчаянии, потом кладу тупой нож поперек брюха и бью по нему банкой еще неоткрытой для проверки сгущенки. Постепенно курица разламывается надвое. В ней цивильный пакетик с внутренностями. Его просто режу на мелкие части вместе с целлофаном. Любаша удовлетворенно сопит. Бесцеремонно роется в моей косметичке безжалостно круша помаду и протыкая пудру. Потом прохожу личный досмотр – снимаю лифчик, приспускаю трусики, показываю прокладку, вытряхиваю стельки из обуви, показываю чистые поверхности под коленями и за ушами. « Дневальный! Заводи!» - и тот бежит к выходу, чтобы впустить моего сына. Появляется черная тень, белое до синевы от мороза и переживаний лицо. Миг и на лице улыбка. От сердца отлегает – жив, здоров, рядом. Наскоро наводим порядок в комнате, обмениваемся первыми фразами, ставим на кухне чайник. И уже позже, вечером, давимся от смеха, глядя как дневальный в холле изображает перед остальными Любашу с пирожком во рту и  фразой дня: « Раздвиньте курице ножки!»

К рассказу о портрете...


четверг, 5 декабря 2013 г.

Портрет...



Однажды в подвале, за стеллажами с банками я нашла кусок красного кумача, свернутый в трубочку. На обратной стороне какого-то первомайского лозунга был написан портрет. Лицо было смутно знакомое. Тонкой кисточкой под портретом выведено «Людвиг,195..».« Ты зачем Машкин портрет в дом притащила! Дед всякий хлам собирает! Сто раз ему говорила – выбрось! Мало от этого было неприятностей! Сколько Дед за этого Людвига просил и заступался! Сколько помогал! Нашел с кого портрет писать! Святая!»- Баба раскраснелась от возмущения.

Машка – портниха . Наша Баба всех, с кем можно особо не церемониться, называет уменьшительно-унизительно – Машка, Валька, Юрка, Томка. Мы, дети, называем ее тетка Мария. У тетки Марии есть муж – Людвиг. Он художник и пьяница, но Баба почему-то его  побаивается. Тетка Мария – для Бабы просто «распуста», а для нас она – праздник. Мария – удивительно талантливая портниха. Для меня у нее всегда есть шоколадная конфета « Гулливер» и необычно красивые лоскутки муслина и шелка. От нее по секрету я узнала, по каким лекалам кроят крылья мотылькам и лепестки розам, в чем спят феи и сколько нижних юбок у настоящей принцессы.
 « Запомни, ангел мой, главное в наряде – обувь, а к ней хоть рогожка, и будешь как королева!» - она надолго замолкала, набив рот булавками. Особенно я любила смотреть, как на манекене из ткани и тесьмы рождается платье. А еще была шикарная история с саржевым платьем, в котором нельзя было сидеть. В этом платье мою маму приняли за французскую кинозвезду. И еще платье-лимон. И знаменитый ситцевый бальный наряд. И много-много других сказочных историй… И была одна совсем не сказочная – про ее портрет.
Талантливый Людвиг влюбился в красавицу Марию. Он учился в Париже и успешно продавал потом свои работы в Варшаве, но однажды встретил взбалмошную белокурую «швейку» Марийку и остался в маленьком городишке с Белой Башней навсегда. После войны всем было трудно, но ему было еще трудней, потому что заработать, как художник он уже много не мог, а ничего другого не умел. Все наколенное пропало в войну, и только маленький уютный домик служил напоминанием о былом благополучии. У них с Марийкой не получилось завести детей ,и жили они для себя. И вот наступило Рождество. Первое Рождество в их жизни, когда он не смог сделать своей любимой подарка. Даже самого крошечного и пустякового. Он отрезал кусочек красного кумача от старого лозунга и ночью нарисовал ее портрет, пока она спала. Это был портрет девы Марии с лицом его Марийки. Как радовалась и гордилась этим подарком поутру Марийка. Все соседки ахали и вздыхали с завистью. А через день Людвига забрали. За кумач, отрезанный от лозунга, за религиозную пропаганду, и за какие-то еще грехи… Дед поехал в область выручать его и вернулся с мрачным лицом и  портретом, свернутым в трубочку. Возвратился Людвиг домой  довольно быстро, но после этого бросил совсем «художничать»  и запил… Я не помню лица Людвига, но помню его руки и бант под подбородком, стоптанные башмаки и ,непременно ,запах хорошего табака. Шли годы. Как-то незаметно ушел Людвиг, исчезла тетка Мария. А в бабином гардеробе до сих пор висят ее платья шедевры: вечернее с  рукавами « стрекоза», выходное с бисерным цветком , французский костюмчик с расшитой бабочками баской ….
На днях по телевизору шел какой-то фильм про войну, и я услышала знакомый голос, с неподражаемым польским акцентом и смешливыми нотками в конце каждой фразы. Я глянула на экран – а там актриса – наша тетка Мария- молодая белокурая бесшабашная и ослепительно красивая. Потом подошла к портрету и ,наверное ,впервые его внимательно рассмотрела. Так и просидела я перед экраном весь вечер, давясь почему-то слезами и поглядывая на портрет.

Подробности....

Сначала завела интригу,напросилась на поздравления,а теперь сообразила,что по многочисленным просьбам надо "дать подробности". Ск...