суббота, 21 сентября 2013 г.

Вышивка....



Говорили, что она умирала долго. Метастазы медленно расползались в теле, причиняя изнуряющую боль, немного притупленную лекарствами. Целыми днями она наблюдала за солнечным лучом, переходящим с одной цветной стены на другую и к вечеру разбивающимся на огненные, закатные брызги в стеклах зимнего сада. Время тянулось бесконечно долго, ускоряясь только во время прихода детей, мужа, знакомых. Оно давно превратилось в бесконечность, а сама жизнь ее текла параллельно радостному течению жизни семьи. Она не могла уже сама встать – отказывали ноги , и терпеливо ждала заботливых рук домработницы, которая ухаживала за ней. Девочки – одна старшеклассница, а другая первоклашка, залетали в комнату, как мотыльки на огонек, поздороваться, и тут же исчезали по своим несложным делам. Поздно вечером приходил уставший муж, пахнувший карболкой и йодом, с изъеденными экземой руками, с запахом алкоголя после особенно сложных операций. Со временем они все, когда-то такие родные и близкие, стали случайными гостями в ее нескончаемых часах и минутах. Отстраненно, она отмечала про себя протершиеся локти на школьной форме у старшей, застиранный воротничок на мужниной рубашке, стоптанные сандалики младшей. Все реже забегали проведать подружки, почти не навещали знакомые. Отчаяние первых недель сменилось безучастным ожиданием последних дней. Понемногу покидали ее ощущения, вкусы, эмоции, чувства…Лежать целыми днями одной было нестерпимо грустно, радио не заполняло вакуума долгих дней, сон занимал короткое время передышек между уколами. Иногда все же она поднималась и, превозмогая боль, держась за домработницу ,обходила комнаты огромного дома в который они вселились незадолго до ее болезни. Женский глаз привычно отмечал беспорядок: пыль на зеркалах, небрежные марлевые занавески, казенные серые простыни… Большинство ящиков с вещами так и стояли не распакованными в комнатах меблированных прежними хозяевами. На одной из этажерок пылилась большая китайская шкатулка. Неловко держась за полку, она подтянула ее поближе и заглянула внутрь. Там хранились нитки для вышивания. Яркие мотки шерсти, овальные катушки шелка, ровные жгутики мулине. Внезапно в душе что-то шелохнулось. « Хочу вышивать!» - сказала она вечером мужу и его осунувшееся от бессонницы и тревог лицо просветлело. Теперь дни пролетали быстро. Раздражала неяркая лампа ночью и хмурый зимний рассвет, необходимость прерывать вышивание из-за инъекций и процедур. Отняли одну ногу, затем другую. Мучительные перевязки отнимали драгоценное время. А из под иглы выходили изящные хризантемы, радужные анютины глазки, строгие ирисы, атласные лепестки роскошных роз и нежнейших лилий. Потом почти отказали руки, и промежутки между приступами боли становились все короче. Рамки с вышивками окружили кровать, заполнили стены, заняли стулья. Полулежа, слабеющими руками она продолжала перебирать, разматывать, сплетать и спутывать нитки ,создавая причудливые сочетания цветов и оттенков.
Вскоре ,после похорон, в доме появилась новая хозяйка и жена. Старые рубашки и марлевые шторы были выброшены, больничные простыни возвращены кастелянше, вещи покойной убраны на чердак. Солидные бархатные альбомы с фотографиями Елены были сложены на этажерке в кабинете хозяина. Пока…
Однажды, в детстве, играя на чердаке, я нашла старую китайскую шкатулку. Разноцветье и хаос в нитках против строгого порядка в рабочих шкатулках бабушки меня развеселил. Кое-где, из спутанных облаков шелка виднелись лучики игл и молнии булавок. Время от времени необычный цвет меня так вдохновлял, что я вытаскивала за хвостик понравившуюся мне нитку и делала несколько стежков на своем носовом платке. Иногда я открывала круглые коробки и любовалась брошками и вуалетками на крошечных шляпках и бархатных беретках. Но тайна моей находки сохранялась недолго. Мне запретили играть на чердаке. К восемнадцати годам я знала почти все об умершей Елене, первой жене нашего Деда. Это нетрудно было сделать, прислушиваясь к случайным фразам и обрывкам разговоров. Тайком я рассматривала пылящиеся на нижних полках книжных шкафов старинные альбомы с ее фотографиями. Давно были выброшены ее шляпки и туфельки, вышитые салфетки и полотенца превратились в кухонные тряпки, а  картины с цветами перенесены в гараж. Так новая хозяйка выжила память о старой, но продолжала ревновать, когда вскользь упоминалось о красоте и утонченности покойной.
Однажды, когда я сильно болела и мне запретили читать и смотреть телевизор ,я вспомнила про шкатулку и попросила Деда принести мне ее. Я стала постепенно сматывать нитки в аккуратные моточки и клубки. Иногда в спутанных нитках попадались причудливые бусины, старые монетки, сломанные броши и одинокие прекрасные пуговицы. Некоторые нитки были намотаны на обрывки довоенных польских газет и фрагменты старых писем. Нитки пахли пылью и лекарством.
После смерти Деда все его вещи перенесли в подвал. Однажды я спустилась туда за банками и на одной из полок увидела знакомый китайский пейзаж на пыльном боку шкатулки.
Стоит ли говорить, что шкатулку я забрала себе….

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Помидорка...

А Сашка любил КАМАЗы. До самозабвения. Он мог часами рассказывать о преимуществах этих широкомордых махин. « Смотри, какая гидравлика! Я р...