четверг, 15 августа 2013 г.

Квартира...



Из промерзшей насквозь комнатушки финского домика в Вологде с общей кухней и туалетом на улице мы перебрались в  старые казармы в Германии, потом в офицерское общежитие, переделанное из борделя для немецких солдат, потом снова в старую казарму. Мне нравилось жить везде, носиться по длинным коридорам, подкармливаться на всех кухнях сразу, водить к себе ватаги детей в гости, но мама страдала от того, что у нас нет квартиры… Мы много переезжали ,и, каждый раз, папа ,стоя в дверях ,с портфелем в руках и свежей газетой, уверял маму, что жилье на новом месте будет подходящее. А мама оставалась наедине с бытом, который впоследствии и развалил их брак. Она упаковывала фанерные ящики с домашней утварью ,мастерски заколачивая их гвоздями и неизбежно обрезаясь узкой металлической лентой, руководила погрузкой и, обязательно, в чисто вымытой перед отъездом комнате, оставляла что-нибудь на память новым жильцам.
На новом месте выяснялось, что папа не успел получить казенную мебель, талоны на паек, предупредить соседей и налаживание быта снова ложилось на мамины плечи.
И вот ,получив новую должность, стоя в дверях с неизменным портфелем и газетой, папа сообщил о новом переезде. Я уткнулась в книжку, ожидая очередной ссоры родителей, которой обычно сопровождались такие новости. Но мама вдруг звонко рассмеялась и чмокнула отца в щеку.
Новости были хорошие. Папа брал нас сразу с собой и еще он получил квартиру. Не комнату в общежитии или «на общей кухне» в крошечной квартирке, а целую квартиру. И ехали мы в этот раз не в кабине военного грузовика, а в командирском газике.
«Вы, наверное ,перепутали квартиры…»,- сказала мама, оглядываясь на сопровождающего нас прапорщика. В прихожей на вешалке висел плащ, в галошнице лежала домашняя туфля помпоном.. «Нет-нет!»- рассматривая  бумажку, которой была опечатана дверь ответил он. «Квартира четыре, все верно!»- сказал он, сверяясь с толстым журналом. Мама нерешительно прошла вперед и распахнула  ближайшую дверь. На столе в комнате стояла неубранная посуда. Она еще раз оглянулась на прапорщика, но тут с нашими чемоданами вошел в квартиру отец. «Никаких вопросов, Люся»- сделав строгие глаза ,проговорил он с нажимом. «Будем жить здесь. Устраивайтесь. Я побежал. Буду поздно.» Привычная фраза, которой он встречал нас при каждом переезде немного успокоила маму. Квартира выглядела обжитой, и мы чувствовали себя непрошеными гостями в ней. Мама закрыла входную дверь и принялась изучать новое жилище. Квартира была устроена на «широкую ногу» и долгую счастливую жизнь. Помимо столовой имелась просторная кухня с кладовой полной припасов. Комод в спальне был полон хорошего льняного белья. На балконах имелись фаянсовые  вазоны для цветов. Детская комната напоминала игрушечный магазин. Она была самая солнечная в квартире, золотисто-сливочного цвета мебель напоминала домик Медуницы, шторы в яркую полоску  весело перекликались с покрывалами на кроватках. В углу комнаты стоял огромный игрушечный слон, набитый соломкой. Пришли знакомиться соседки. Мама наскоро сервировала чай в чужой посуде, открыла коробку с конфетами и печеньем, купленными заранее. Разговор был обычный – кто ,откуда и как надолго здесь. Оказалось, что обе соседки уже несколько лет проживают в этом подъезде и никто не видел прежних жильцов из этой квартиры. Несколько дней подряд мама разбирала чужие вещи, складывала их в картонные коробки и размещала в кладовой на полках. А большой шкаф в спальне  и вовсе был ею заперт на ключ. А еще через несколько дней у нас в квартире появилась фрау Швабс. Она жила в этом же доме и убирала наш подъезд за несколько марок в неделю. Теперь, за небольшую плату, она взялась помогать маме  по хозяйству. Мама сразу же по приезду вышла на работу. « Нет ничего плохого в том, если девочки возьмут себе эти игрушки»,- сказала она маме, разглядывая корзину с игрушками в кладовой. «Вы знали прежних жильцов?»-спросила мама. Наступила неловкая тишина. Фрау Швабс ничего не ответила, а просто ,молча, подхватила корзину с игрушками, и отнесла в детскую. Я обожала свою новую комнату, казалось, в ней всегда живет солнце. Вечером на тумбочке у кровати зажигали фарфоровый ночник в виде замка и, глядя на крошечные светящиеся окна, я представляла себе человечков живущих в нем. Мама чувствовала себя в квартире очень неуютно и даже спала с включенным светом, если отца не было дома. Казалось, что беря ту или иную вещь, она как бы спрашивала разрешения у прежней хозяйки и если нам случалось разбить что-то из посуды, увы ,у меня это случалось часто, маму это особенно огорчало. Отец вообще ко всему относился здраво и спокойно. Иногда он брал бутылку коньяка из кухонного погребца  или банку консервов из запасов прежних хозяев. Он вообще любил заходить в кладовую. Кладовая мне тоже нравилась, на широких полках стояли разные банки и коробки с вкусными вещами. Больше всего мне нравились банки с маленькими сосисками и квадратные коробки с мармеладом. А еще там был особенный уютный запах добротности и комфорта. Сестра же обожала рассматривать разноцветные пузырьки и бутылочки на туалетном столике в спальне под строгим присмотром мамы. Однажды мама застала нас всех троих за поеданием сосисок из кладовки и  с тех пор кладовая была тоже заперта на ключ. Иногда к нам приходила в гости веселая соседка тетя Ира Казёнова,  они с мамой о чем-то шептались, перебирая вещи из большого шкафа в спальне. В квартире не было ни картин, ни фотографий и поэтому я представляла себе хозяек своей комнаты похожими на нас с сестрой.  То, что это были тоже девочки, было понятно по детским вещам и игрушкам. Мы держали свои и их игрушки отдельно, и когда  я брала огромного слона набитого соломой или фарфоровую куклу, то всегда шепотом говорила : « Я вот только немножко поиграю и верну!» Со временем новизна ощущений стерлась , и мне стало казаться, что мы всегда жили в этом доме с шикарной парадной лестницей и анютиными глазками в вазонах у крыльца. Несколько пролетели в счастливой череде событий. Из этого дома я пошла в школу, здесь я начала заниматься музыкой и иностранными языками, здесь я пожарила свою первую яичницу и пришила первую пуговицу. Фрау Швабс всегда была с нами. Иногда протирая статуэтки на столике в гостиной, растапливая печь или распаковывая новогодние игрушки, она застывала в глубоком раздумье, чем страшно пугала меня. Мне казалось, что так умирают люди. Но это было всего мгновение ,и она снова становилась доброй и милой старушкой, которая пекла изумительно вкусные кексы и старательно поправляла мое немецкое произношение. Мама почти с ней не разговаривала, но между ними всегда чувствовалось понимание и согласие. И вот настал день очередного переезда. В папин портфель были уложены жестяная коробка с бутербродами и маленький походный термос, сказаны привычные слова и мы остались наедине с горой вещей и фанерными ящиками. Торопиться было некуда, новое жилье должно было освободиться только через две недели и мы ходили с прощальными визитами, гуляли по городу и понемногу упаковывались. Фрау Швабс помогала упаковывать вещи. В последний день перед отъездом она по-хозяйски открыла комод с постельным бельем и переложила аккуратные стопки в наш ящик, мой любимый ночник уложила в отдельную коробку, а вещи из большого шкафа в спальне предложила взять маме. « Это ваше»,- просто сказала она. И вот ящики заколочены и погружены в грузовик. Мы ждем отца и поэтому ночуем у соседей. Оставаться в пустых комнатах ни к чему. Фрау Швабс приглашает нас на кофе в свою маленькую квартиру в подвальном этаже. В прихожей на маленьком крючке висит ключ от нашей квартиры. В уютной комнатке накрыт стол с румяным кексом посередине. На стенах множество рамок с фотографиями. « Вам грустно, фрау Швабс?»- спрашиваю я на прощанье. « В жизни нет грусти, фройляйн, если не оставлять ей места», говорит она мне, обнимая на прощание. « Прощайте, Марта!» - говорит мама, кладя небольшой сверток на стол. Некоторое время они смотрят друг на друга, не решаясь обняться, потом жмут друг другу руки. На следующий день я уже носилась с новыми друзьями по длиннющему коридору казармы, соседки на общей кухне говорили о том, как повезло нам занять две смежные комнаты, папа, вернувшись поздно, воспринял без удивления приготовленный борщ, отмытые до блеска комнаты и наскоро наведенный уют. Казенную мебель в этот раз он успел получить вовремя.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

1669 м

Сразу оговорюсь,я до этой высоты не дошла всего 49 м. Всё же горы это не моё. Но мои мужчины дошли. Ну что ж,у каждого своя высота,я напри...