Google+ Badge

среда, 24 июля 2013 г.

Лучистая раковина...



Сегодня целый день дождь стеной. Очередной тайфун набирает обороты, виснет интернет и все валится из рук. Пытаюсь навести порядок на своих полках ,и мне на ногу падает тяжеленная ракушка. «Кхм..»- слышится над ухом и на мгновение улавливаю запах махорки. «Дежавю» какое-то… Раковина грязная, в бороздки лучей забилась пыль. Так случилось, что она стала почти единственным моим приданым из родного дома. «Начисть ее ,как следует, зубным порошком!» - всплывает в памяти и я, словно наяву ,вижу бабу Любу в выпуклых очках на пружинистых дужках.
У бабы Любы морячки домик в центре Владивостока. Когда приходит время стоять за билетами в кассах  Аэрофлота, мы почти сутки проводим у нее. И я жду этого дня с нетерпением каждый год. Да-да, это тридцать лет назад, и нельзя купить билет онлайн или сразу перед вылетом. Даже отстояв сутки, занимая-перезанимая  очередь, следует вложить в паспорт десятку, протягивая его кассирше. Мы с мамой дежурим в кассах по очереди. Домик бабы Любы в трех минутах ходьбы, на самой макушке сопке, к нему ведет горбатая каменистая улочка. Сверху шикарный вид на гавань, строящийся кинотеатр и кабак «Челюсти»,вернее ресторан «Челюскин»,знаменитый своими пьяными баталиями со времен юности Сергея Лазо и гражданской войны. По дощатой веранде гуляет морской бриз, играя снастями душистого горошка и парусами старенького белья. Баба Люба командует бытом, как кораблем. Ее хриплый голос несется по округе. Веранда – мостик, темные комнатушки –каюты, летняя кухонька-камбуз. Сутулая, жилистая, в тельняшке и тяжелых матросских ботинках, с уработанными в море руками, она напоминает пирата в своей лихо повязанной набекрень косынке. Я не знаю сколько ей лет. В недрах домика, в огромных рундуках хранятся ее несметные сокровища – витки китового уса и банки китового жира, японские статуэтки и блоки американской жвачки, жестянки китайского чая и пучки восточных благовоний. У нее совсем небольшая пенсия и она пускает на постой всех моряков и бродяг за рубль, махорку или морские трофеи. Мы с мамой – исключение, мы ее гости. В самодельных рамках из ракушек размытые лица мужа и братьев не вернувшихся из рейсов и путин. Она одинока, у нее никого не осталось в этой жизни. Баба Люба – китобойщица. Вечером, раздувая самовар на веранде, она рассказывает мне свои морские истории, выкладывает угощение на плоские дощечки-тарелки из неведомых стран и тут же посыпает все пеплом из своих нескончаемых самокруток. В крошечном дворике из шести цементных плиток есть маленький водоем с замшелой маленькой черепахой, вытесанной из камня. В водоем помещается ровно два ведра воды. Вода в домике привозная и когда приходит водовозка, то первым долгом наполняется этот прудок. Весь этот «приспособ» ей сделал пленный японец, который работал неподалеку на стройке после войны. Это он научил ее сушить морскую капусту и мариновать редис. На каменистой почве у забора растет куст смородины и вьется девичий виноград. Земли вокруг дома совсем немножко. В таких же домишках,  по соседству, время от времени меняются жильцы и делаются ремонты. И тогда бабе Любе перепадают куски толя и листы фанеры на заплатки для прохудившихся стен, которые промерзают насквозь зимой. Однажды летом  мы засиделись допоздна на веранде. Она молчала, мастеря самокрутку, а я задумалась под впечатлением от ее рассказов об охоте на китов. И вдруг послышался звон разбитого стекла в доме. Кто-то влез в дом обманутый тишиной и темнотой.
« Караул!»- закричала хриплым голосом старуха, подмигнув мне. « Стоять! Стрелять буду! Руки вверх!» - трубно ревела она ,не бросая своего табака. « Заходи справа! Гарпун на товсь! Слушай мою команду!» Грохнула медным звоном рында в глубине дома, видимо воришка ударился об нее лбом. У соседей зажглись окна. « Держись, баба Люба! Идем на помощь!»- раздался сочный бас с соседской веранды. « Я буду жаловаться! Милиция!»- донесся женский голос из нижнего барака. В лунном свете полосы сохнущей морской капусты на веревке напоминали пиратский флаг. « Ура!» - вдруг закричала я. « Вперед! На абордаж! Бочку рома за сундук мертвеца!» Дружный смех прокатился до самого моря. Треснул хлипкий забор, грохнулся камень в прудок – вор удрал. Утром пришла мама с билетами и тортом к чаю. Я в лицах рассказывала о ночном переполохе, сосед чинил забор, баба Люба ,попыхивая папироской, складывала мне в сумку гостинцы. Прошло лет пятнадцать и я приехала навестить маму зимой. « А давай проведаем бабу Любу», - сказала она однажды. И я удивилась, что та еще жива. Домик был на прежнем месте. Чуть ниже громоздилось цилиндрическое здание современного кинотеатра. Почти рядом, через дорогу от горбатой улочки стоял новенький многоквартирный дом. На дороге застыли сталактиты водопроводной воды. Не постучавшись, толкнули разбухшую, обитую одеялами входную дверь. В холодном коридорчике было темно и неуютно. Прислушались. Раздалось знакомое покашливание и ворчливый вопрос: « Кого несет в такой собачий холод?» Мама подала голос и, слегка пригнувшись, мы вошли в дом. « Та-данч!» - мой лоб привычно встретился с рындой. После стольких лет дом-корабль показался утлой лодчонкой. Но знакомые запахи табака, соли, китового жира и благовоний окутали меня с прежней силой. « Ну, вот и вы! Знала, что не забудете!» - пробасила она, выпрастывая из тряпья бугристую руку с вросшим в мозоли медным кольцом. В домике стоял холод, стены серебрились инеем. И она грелась в кровати под ворохом старых одеял и пальто. Мама сбегала за углем, нащипала ножом лучины, растопила печь. Поспел чайник. «Ну-ка, подыми, дочка! И мне легче станет!» - сказала баба Люба, и мама бросила на плиту немного табачных крошек. Согревшись, мы разговорились. Старуха повеселела, выпила чаю. Все напоминало о предыдущих вечерах, наполненных соленым ветром приключений, брызгами крепкого юмора, волнами неудержимого смеха… « Ну все, убирайтесь! Надоели мне обе! Устала я!»- проворчала она, наконец, скрывая слезы. Порывшись в ящике у кровати, она достала белоснежную лучистую раковину и протянула ее мне. « Вот возьми! Начисть ее, как следует, зубным порошком! Уходите!»
В апреле прошлого года я была во Владивостоке на конференции. Приехала рано и отправилась гулять по знакомым улочкам. Кинотеатр стоял на том же месте. Старые домишки уступили место целому ряду новеньких таун-хаусов с видом на гавань. Кабак «Челюсти» превратился в фешенебельный ресторан « Версаль». На старой улице, между старинными зданиями втиснулись уродливые высотки из синего стекла. Горбатая улочка ,по – прежнему, была без асфальта. А на макушке сопки, заросший полынью стоял домик бабы Любы. Это было так неожиданно, что у меня захватило дух. В центре огромного города, где каждый метр застроен и приносит деньги, такая роскошь – крошечный пустырь. Не веря своим глазам, я прошла вверх по улочке и остановилась у ступенек ведущих вглубь дворика. Забор почти отсутствовал, но калитка была закрыта на щеколду. Сквозь мусор проглядывали плитки двора и окружность водоема. Черепаха исчезла. Я обошла домик вокруг. Стена дома отсутствовала, и я впервые рассмотрела рисунок обоев темных комнат на свету. Одна из ракушечных рамок на стене уцелела и напоминала ,теперь, выцветший кладбищенский овальчик. Дощатый пол веранды меня выдержал . Уже давно не было там никакой мебели и я присела на хлипкое перильце. Вид на море не изменился. Позади послышался надсадный кашель, потянуло табаком. Я вздрогнула. Послышались шаги. Мужской голос произнес: « Техника будет через час. Стоят в пробке.» Затянулся еще раз и спросил : «Вы купили этот участок?» «Та-данч!»- пропела рында. Я снова вздрогнула. « Это вон там, у рыбного ресторанчика!» - сказал мужчина, махнув рукой куда-то вниз. Нежаркие апрельские лучи все же не смогли создать иллюзию летнего дня. Вокруг непрерывно грохотал огромный город.

Комментариев нет:

Отправить комментарий