понедельник, 10 июня 2013 г.

Фрицу..



Фрицу высокий худой старик и мы с ним работаем на «жевачечной» фабрике в одной смене. У него смешной стриженый затылок, тонкая детская шея и круглые выпуклые очки. А еще там есть противный парнишка Матиас, который меня боится и обзывает за глаза «руссише швайн»,а Фрицу говорит в глаза, что он нищий дурак. В ночные смены работы меньше и поэтому в огромном цеху мы с Фрицу остаемся одни. Он возится с грохочущей установкой по изготовлению панировочных сухарей, а я снимаю с конвейера тысячи  булочек к завтраку. Ночные смены это отдых от придирок мастера Штойя, бестолковости толстухи Уты и выходок Матиаса. По ночам Фрицу говорит со мной по- русски. Он воевал под Сталинградом и сидел в лагерях для военнопленных. Иногда он приносит свой альбом, наверное ,это единственное его имущество. И мне противно думать, что пышущий здоровьем солдат в форме со свастикой и изможденный старик один и тот же человек. Злости на него нет. Я просто не могу представить его фашистом, таким, как показывают в кино. Но 8 мая он всегда выпивает скорбный «дупелек» за капитуляцию, а девятого я демонстративно не выхожу на работу. Вот и все наши разногласия. В остальном мы равны. Разговоры у нас с ним тоже странные –каждый говорит о себе, толком не слушая другого. Я – мысли вслух о своем туманном будущем, он – о своем смутном и не очень счастливом прошлом. Мы с Фрицу отлично дополняем друг друга в ночные смены. Я – «жаворонок» валюсь с ног уже в десять вечера, а он, по стариковски страдая от бессонницы, с благодарностью передает мне пост в три ночи. В семь вечера мы с ним ужинаем тем, что я приношу из дома. Он любит русские щи и я ему специально их готовлю. Утром он угощает меня свеже сваренным кофе и пирожными, утащенными из соседнего кондитерского цеха. Часто я нахожу в сумке пакет фруктовых тянучек для моего сына. Их продают работникам фабрики за символическую цену.
И вот умерла мама. Я уехала почти на три недели в Союз заниматься похоронами, опекунскими делами и конечно же лишилась работы. Теперь помимо трехлетнего сына на мне был еще и брат подросток. У меня было немного денег и оплаченная на две недели вперед квартирка. Бродя по городу в поисках работы я столкнулась с Фрицу. Он еще больше отощал, выглядел бесприютным ,и шансов получить место у него было еще меньше, чем у меня. Отогревшись на моей кухне за чашкой кофе он снова ожил, не переставал шутить и строить планы на выходные, хотя нуждался в поддержке не менее ,чем я.
И день спустя мы уже чистили лук на овощной фабрике. Платили довольно хорошо и настроение от этого улучшилось. Работать было трудно в луковой вони. Желающих работать в этом месте было совсем немного – несколько вьетнамцев с опухшими от «луковых слез» лицами и бродяга с лицом обмотанным старым шарфом. И мы с Фрицу снова вели свои разговоры. Он научил меня насвистывать особым образом, чтобы пары лука не попадали в глаза, одним движением ножа раздевать луковичку целиком и вообще смотреть на мир со стороны солнца. Но это была сезонная работа. Потом пошла череда клубничных и цветочных плантаций, свалки просроченных продуктов, фарфоровый завод, работа в кочегарке. А еще был городской морг, где тоже иногда требовались рабочие руки. В обеденный перерыв, прогуливаясь по кладбищу возле муниципального крематория, Фрицу рассуждал о том, как стыдно быть похороненным в общей могиле. Похороны должны быть достойными. Теперь мне казалось, что вся суть его существования  подчинена идее приличных похорон. Наверное это было из-за того, что он был совершенно один в этом мире. Мы часто шутили на эту траурную тему, и однажды я пообещала ему все организовать как надо, если буду в этот момент рядом. Прошли месяцы становилось все труднее найти работу и ,оказавшись в очередной раз за чисткой лука, Фрицу сказал : «Беги отсюда. У тебя есть образование. У тебя есть дети. Беги.» Я изумилась. И он добавил : « Если бы мы выиграли войну, наши бы фрау не чистили лук на побежденных». Это было ударом под дых. Я возмутилась, я назвала его фашистом и дураком. Но он только смеялся, потому что знал, что был прав. Дело не в войне, победителях и побежденных, а в моем сползании  в пропасть, в моем будущем ,где верхом карьеры служило бы место официантки в закусочной или уборщицы в приличном офисе. Спустя неделю, достав свой диплом и рекомендации, я носилась по офисам, турагентствам, школам и университетам. Меня не брали. Пройдя десятки собеседований я чувствовала себя больше человеком «второго сорта»,чем на временных работах. И я уехала. В Союз. Прямо в 92 год. И никогда об этом не пожалела.
P.S. Фрицу умер за неделю до моего отъезда. Я выполнила свое обещание. Его похоронили достойно.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Аниматор...

- Я научилась молчать…- -И?-  Он вкусно затягивается сигаретой, смотрит поверх моей головы, ждет ответа. - Лето безрадостных каких-то ...