суббота, 29 июня 2013 г.

Стресс...



Вчера одна моя клиентка , достаточно маститая «йогиня» сказала, глядя на мою задумчивость, что мне необходим курс каких-то там упражнений. А так как в этом я вообще никак не разбираюсь – снисходительно пояснила, что это снимет стресс. « У меня нет стресса» - сказала я,- « У меня просто нет денег!» Когда кто-то говорит о том, что нет денег, все воспринимают это в общем. Мало ли о каких суммах, и на какие цели идет речь. Я всегда говорю буквально. Потому что никогда с этим не кокетничаю – нет, значит, и нет. Я этим не бравирую, но если вопрос задан, то и отвечаю как есть. За день работы ничего не изменилось. Не в смысле стресса, а в смысле денег и вот, к моменту отъезда домой, начинаю соображать, что машину  стоило бы заправить. И мысленно я, в который раз ,себя обругала за авантюру со стройкой в этом сезоне. Кто строил, тот поймет, что это за пылесос в кошельке. А с, моим «жориком» решение принимается просто – останься без хлеба, но  заправь. Потому что живу я там, куда транспорт не ходит. Вот такая железобетонная определенность в жизни. Ну, хоть в чем-то определенность! В кошельке 150 рублей и уже на подъезде к заправке соображаю, что на нескольких карточках есть еще какие-то копейки. Настроение поднялось. На моей колонке пустынно, не все машины заправляются с этой стороны ,и я бодро несусь к окошечку:
 « Душечка, курьезный случай, из вот этого, этого и того нужно сделать полный бак, иначе мне просто не добраться до дома!!!» Кассирша понимающе кивает и говорит: « Вставьте пистолет в бак несколько раз, я буду отпускать постепенно, сначала по карточкам, а потом за наличку». Подлетаю к машине, а за мной уже очередь. Ну, надо же какой «раритет» здесь собрался, у всех лючок вдруг справа оказался, а я то думала, что перенесу свое унижение в одиночестве.. После второго «втыкивания» пистолета ,следующий из очереди высунулся из машины и спросил, умею ли я заправлять. Я кивнула, глянула на счетчик, вытащила пистолет и вставила еще раз. Водилы из двух машин вышли и уставились на меня. Из вежливости я пролепетала : « Ну, надо же как-то выжать из них полный бак!» «И что, помогает?»- спросил первый – я глянула на счетчик, «Угу, уже почти на 400 рублей получилось!» Он заинтересованно уставился на прыгающие цифры. Лицо у него как-то напряглось .«Еще немного и Ваша очередь!» - подбодрила его я.  « Мы не торопимся! Заправляйтесь!» - сказал кто-то за моей спиной. Еще  два «втыкивания» и вся очередь столпилась возле меня. «Ловко это у Вас получается!» Я вспомнила свои мытарства с новым пистолетом полгода назад и сказала: «Ну что Вы! Полгода назад меня ненавидела вся заправка, теперь привыкли ! Заправляюсь всегда когда нет «заправляйки» , поздно!» И ,чтобы как-то оправдать задержку ,я улыбнулась хмурым лицам и сказала :« Ну вот, полный бак!». «И часто вы так делаете?»- спросил кто-то из очереди,- «Бывает иногда!»-ответила я, «Жизнь знаете какая, сегодня пусто, завтра густо! Одни стрессы!» Ну ,не могла же я сразу всем объяснить, что у меня нет денег. Из бака потекло, и я быстренько вернула пистолет на место. Усевшись в машину я сразу же отъехала, чтобы освободить  место следующему, и ,пристегиваясь, услышала голос кассирши:
« Вторая колонка! Подойдите на кассу!» Выбравшись из машины я увидела, что очередь молча двинулась за мной. «Сдачу возьмите!»- сказала кассирша. « Б…..дь! Еще и сдача!» Прошипел кто-то в спину.

среда, 26 июня 2013 г.

Клубничное утро,пионовый полдень...



Летний день – это всегда маленький макет жизни. Он также скоротечен и невесом. Стоит промедлить утром и потом уже его не догнать. Летний день вмещает в себя столько дел, что к вечеру, валясь с ног от усталости, удивляешься тому, как быстро он пролетел. И засыпая, думаешь о том, что снова всего не успела, не успела, не успела….
Утра сейчас наполнены клубничным ароматом, смешанным с густыми сливками морских туманов. Как романтично пропалывать грядку с клубникой именно сейчас, не так уж там и много чего вырвать, но повод то хорош – за каждый одинокий хвостик сорной травы отблагодарить себя сочной ягодиной. Но к девяти утра выглядывает жаркое солнце, туман съеживается и падает каплями на траву. Еще успеваю поработать в саду, накосить свежей травы своим курицам ,нарезать зелени к обеду и наступает тягучий полдень. Пионы распахивают свои объятия невнятному ветерку с гор, и всю округу окутывает цветочный дурман. Зной распаляет палевые сердцевинки, последняя влага улетучивается с трепетных лепестков. Все время думаю, а какого они цвета – кроме слова «пионовый» -ничто не идет на ум. Укрываюсь в тени слив – у меня новая дизайнерская идея, которая не дает мне покоя, но сейчас она больше похожа на предлог ,чтобы остаться подольше в прохладе. Возвращаться в дом и садиться за работу не хочется. Настойчивый звонок возвращает в реальность, ах, да, они там в своих офисах и кабинетах не знают, что скоро последует кофейный вечер с листиком мелиссы, с привкусом морского бриза и неспешным обсуждением деревенских новостей с соседкой.
И вот уже вечер, вечер никак не уходит в ночь, камни пышут жаром, трава томится в ожидании ночной росы. В душе смутное сожаление, что день уже прошел, в голове крутятся обрывки разговоров, строчек, слов… Лавандовый запах простыней успокаивает …завтра….завтра…

среда, 19 июня 2013 г.

Голубка моя....



« О голубка моя, как тебя люблю я…»- старинная пластинка крутится в старинном патефоне. Пластинка 57 года, патефон 36-го. Престарелая парочка. Мы, заворожено подперев щеки, рассматриваем раритет. Крестная ,раскрасневшись от рюмки вишневой наливки, перебирает альбом с патефонными пластинками. Оказывается ,были такие до войны. Почти все пластинки польские, патефон швейцарский. Спохватившись, она уходит в свою комнату и через минуту выносит железную коробочку. В ней совершенно новые иглы к патефону. Звучит ее любимая « Нема щастя без милóсти..» Ангелина  – это тот человек, к которому я спешу в каждый свой приезд. Мы никогда не переписываемся – она не любит писем, при встрече крепко обнимаемся, и затем она усаживает меня на венский стул в гостиной и приступает к чинным расспросам. Это такой ритуал – поговорить ни о чем для начала. Стол к моему приходу уже почти накрыт и я знаю, что самые главные новости будут обсуждаться после второй перемены блюд. И так хочется, чтобы этот день тянулся подольше.  Она всю жизнь проработала незаметным счетоводом в конторе стройтреста. Не имеет детей и похоронила мужа. Она всю жизнь говорит со стойким польским акцентом, строит предложения по типу « Я имею…» и, ухаживая за гостями, говорит « Прóшу…» Мы никогда не говорили с ней о ее жизни. В основном я приносила свои горести и радости к ее порогу. Я не знала, да никогда и не думала об ее прошлом. В нашем Доме не принято было говорить об этом. Но сейчас патефон видимо всколыхнул  воспоминания . Я впервые рассматривала  старые альбомы и понимала, что совершенно не знаю ее . Ей почти девяносто и мне трудно сопоставить ее нынешнюю с фотографиями молодой паненки флиртующей с паном в форме железнодорожного чиновника.  Вся жизнь, казалось, проходила теперь перед нашими глазами, и я видела ее необычайно красивой, счастливой, обрученной, с богатым приданым в виде этого патефона ,дома и денег в сундучке. Воспоминания внезапно закончились фразой « А потом пришли ваши…». Вот та фраза ,которую видимо она никогда не говорила вслух, слова человека, которому уж наконец-то нечего бояться и терять в этой жизни. Очарование прошлого испарилось. И я поняла, как же горько было ей жить все эти годы с делением на до и после прихода «наших». Деньги обесценились , близкие ушли или погибли, и единственным напоминанием о прошлом стал этот патефон. Патефон – это все, что осталось от огромного поместья, на землях которого теперь стоит треть нашего города. Но вот патефон спрятан в коробку, пластинки запакованы в старое полотенце – это ее подарок . Она уверена, что все остальное «старье» в доме будет выброшено после ее смерти. Еще она нам вручает свою самую любимую фотографию, награды мужа и отросток необычайно крупной белой садовой фиалки. Такие фиалки зацветают в ее саду ровно в день ее рождения в мае. И мы попрощались с ней в тот момент навсегда, хоть и виделись еще после этого и вероятно увидимся. Дома на самые важные праздники мы обязательно заводим  патефон. Слушаем пластинки одну за другой и осторожно подкручиваем ручку, чтобы не сорвать пружину. Звучит он необычайно громко, и кто-то из наших молодых гостей даже поинтересовался однажды, где у него регулируется звук. Когда над нашим садом разносится звук патефона – деревня умолкает. Соседи прислушиваются к необычным мелодиям. В прошлом году я была в Будапеште. Был конец апреля, и город был наполнен цветами и туристами. В одном людном месте я увидела двух бедных старичков скрипачей. Старенькое пальто одного из них было заботливо подвешено на выступ крепостной стены, потертый галстук бабочка и вязаный жилет на другом напомнили мне моих стариков, которые «знавали жизнь». « Мадам, что Вам исполнить?»- спросил один из них и, видя мою немоту от нахлынувших чувств ,вдруг заиграл «Голубку…»

четверг, 13 июня 2013 г.

Крыша дома моего....



Звучит банально, но про крышу моего дома знают ,наверное все. Соседи, родственники, друзья, клиенты  и просто мимо проезжающие.Вернее про то, что ее нет. Дом горел, не до конца правда, перестраивался, перепланировывался , ремонтировался, укреплялся….. Но все никак не достраивалась крыша. Ну, такой вот сложный технологический процесс, можно было бы сказать, разводя руками. Но себе-то чего лгать? Все дело в деньгах.Деньги предполагаемые на завершение процесса  неоднократно собирались и каждый раз куда-то исчезали –всегда появлялось что-то особо важное, важнее крыши над головой. А прошлой осенью их просто украли. И мы «взяли» еще одну зиму в нечеловеческих условиях. В общем ,пять долгих лет прожито под звук капели при малейшем погодном недовольстве. Стоит ли удивляться, что я не люблю дождь. Я не могу спать под звуки дождя, потому что автоматически, сквозь сон, вычисляю, где потекло в этот раз и так же на автомате, полусонная расставляю тазики-ведра-кастрюльки. А эти зимы в доме без крыши, вернее крыша есть, но какая-то уж очень условная, так обозначение контура на фоне неба. Вы когда-нибудь  жили в страхе, что может крышу снести очередным тайфуном или снежным бураном? Но всему, даже очень плохому и нескончаемому, приходит конец. Или лопается терпение. Этой осенью к нам на недостроенный этаж забрался медведь и стал устраиваться на зимовку в проеме между потолком первого и полом второго этажа, поближе к печной трубе. Похоже, что хоть кому-то приглянулось наше жилище. Две ночи у меня были просто бессонные. Я слушала, как ворочается медведь практически на потолке моей спальни, чмокает и похрапывает и думала, что нужно делать в таких ситуациях. Ну, стыдно же кому-то сказать, что в доме поселился медведь. Это как же жить-то так нужно? Вызвать МЧС? Позвонить в полицию? Пригласить  местных егерей? Остальные в доме спали эти дни на удивление спокойно. Я осторожно стала расспрашивать знакомых на работе и друзей по переписке о подобных ситуациях. Все решили, что я шучу и фантазирую (вру, короче). Сосед по деревне меня успокоил, что медведи в нашем регионе небольшие и не опасные. И рассказал страшные вещи про медведей на Аляске. Муж сказал, что медведь уйдет сам, ему еще рано в спячку. А я не спала и думала, а вдруг до весны останется? И слушала этот храп с причмоком. Потом неожиданно грянула оттепель, и медведь ушел восвояси. А я приняла твердое решение, что крышу уж точно достроим в этом сезоне, ну и второй этаж заодно. И вот - свершилось. Месяц ушел на хитрые переговоры о хитром лесоматериале по хитрой цене, неделя - на сложную схему расчетов и пару листов с чертежами, месяц был прожит под визг пилы и шуруповерта и еще неделю мой муж плавился под солнцем вместе с этими досками-фанерами-ондулинами, отбивался от подлой белоножки и шершней, вслушивался в прогнозы погоды, боролся с боязнью высоты и вот – крыша есть!!!! Утром пошел дождь-дождище-дождищище! А в доме сухо! Пыхтя, вползла по приставной лестнице на второй этаж – ух! Сколько места! Мой новый кабинет – мечта из глянцевого журнала! Попрыгала на одной ножке, повыглядывала из окон ,погладила трубу камина! Замечание супруга снова опустило меня на землю – он озвучил сумму на следующий этап стройки. Мда…. Жили же как-то без крыши….Да и медведь  особо не беспокоил….

понедельник, 10 июня 2013 г.

Фрицу..



Фрицу высокий худой старик и мы с ним работаем на «жевачечной» фабрике в одной смене. У него смешной стриженый затылок, тонкая детская шея и круглые выпуклые очки. А еще там есть противный парнишка Матиас, который меня боится и обзывает за глаза «руссише швайн»,а Фрицу говорит в глаза, что он нищий дурак. В ночные смены работы меньше и поэтому в огромном цеху мы с Фрицу остаемся одни. Он возится с грохочущей установкой по изготовлению панировочных сухарей, а я снимаю с конвейера тысячи  булочек к завтраку. Ночные смены это отдых от придирок мастера Штойя, бестолковости толстухи Уты и выходок Матиаса. По ночам Фрицу говорит со мной по- русски. Он воевал под Сталинградом и сидел в лагерях для военнопленных. Иногда он приносит свой альбом, наверное ,это единственное его имущество. И мне противно думать, что пышущий здоровьем солдат в форме со свастикой и изможденный старик один и тот же человек. Злости на него нет. Я просто не могу представить его фашистом, таким, как показывают в кино. Но 8 мая он всегда выпивает скорбный «дупелек» за капитуляцию, а девятого я демонстративно не выхожу на работу. Вот и все наши разногласия. В остальном мы равны. Разговоры у нас с ним тоже странные –каждый говорит о себе, толком не слушая другого. Я – мысли вслух о своем туманном будущем, он – о своем смутном и не очень счастливом прошлом. Мы с Фрицу отлично дополняем друг друга в ночные смены. Я – «жаворонок» валюсь с ног уже в десять вечера, а он, по стариковски страдая от бессонницы, с благодарностью передает мне пост в три ночи. В семь вечера мы с ним ужинаем тем, что я приношу из дома. Он любит русские щи и я ему специально их готовлю. Утром он угощает меня свеже сваренным кофе и пирожными, утащенными из соседнего кондитерского цеха. Часто я нахожу в сумке пакет фруктовых тянучек для моего сына. Их продают работникам фабрики за символическую цену.
И вот умерла мама. Я уехала почти на три недели в Союз заниматься похоронами, опекунскими делами и конечно же лишилась работы. Теперь помимо трехлетнего сына на мне был еще и брат подросток. У меня было немного денег и оплаченная на две недели вперед квартирка. Бродя по городу в поисках работы я столкнулась с Фрицу. Он еще больше отощал, выглядел бесприютным ,и шансов получить место у него было еще меньше, чем у меня. Отогревшись на моей кухне за чашкой кофе он снова ожил, не переставал шутить и строить планы на выходные, хотя нуждался в поддержке не менее ,чем я.
И день спустя мы уже чистили лук на овощной фабрике. Платили довольно хорошо и настроение от этого улучшилось. Работать было трудно в луковой вони. Желающих работать в этом месте было совсем немного – несколько вьетнамцев с опухшими от «луковых слез» лицами и бродяга с лицом обмотанным старым шарфом. И мы с Фрицу снова вели свои разговоры. Он научил меня насвистывать особым образом, чтобы пары лука не попадали в глаза, одним движением ножа раздевать луковичку целиком и вообще смотреть на мир со стороны солнца. Но это была сезонная работа. Потом пошла череда клубничных и цветочных плантаций, свалки просроченных продуктов, фарфоровый завод, работа в кочегарке. А еще был городской морг, где тоже иногда требовались рабочие руки. В обеденный перерыв, прогуливаясь по кладбищу возле муниципального крематория, Фрицу рассуждал о том, как стыдно быть похороненным в общей могиле. Похороны должны быть достойными. Теперь мне казалось, что вся суть его существования  подчинена идее приличных похорон. Наверное это было из-за того, что он был совершенно один в этом мире. Мы часто шутили на эту траурную тему, и однажды я пообещала ему все организовать как надо, если буду в этот момент рядом. Прошли месяцы становилось все труднее найти работу и ,оказавшись в очередной раз за чисткой лука, Фрицу сказал : «Беги отсюда. У тебя есть образование. У тебя есть дети. Беги.» Я изумилась. И он добавил : « Если бы мы выиграли войну, наши бы фрау не чистили лук на побежденных». Это было ударом под дых. Я возмутилась, я назвала его фашистом и дураком. Но он только смеялся, потому что знал, что был прав. Дело не в войне, победителях и побежденных, а в моем сползании  в пропасть, в моем будущем ,где верхом карьеры служило бы место официантки в закусочной или уборщицы в приличном офисе. Спустя неделю, достав свой диплом и рекомендации, я носилась по офисам, турагентствам, школам и университетам. Меня не брали. Пройдя десятки собеседований я чувствовала себя больше человеком «второго сорта»,чем на временных работах. И я уехала. В Союз. Прямо в 92 год. И никогда об этом не пожалела.
P.S. Фрицу умер за неделю до моего отъезда. Я выполнила свое обещание. Его похоронили достойно.

Накануне...

сентября,и вообще осени, вместе с прохладой,приходят уже и какие-то мысли. Вот уж правильно - держи голову в холоде. Этим душным,жарким и в...